Обсуждение:Армянский язык

Encyclopaedia of Islam, THREE

Армения, армяне: 1100—1895 (4 317 слов) Статья Содержание 1. 494/1100 к монгольским нашествиям (с 620-х / 1220-х до 640-х / 1240-х годов) 2. Монгольское господство (620-е / 1220-е годы до ок. 750 / 1349-50) и, в частности, империя Эльханидов 657/1259 годов, столица которой находилась в Тебризе с 663/1265 3. От монголов к османам 4. С начала десятого / шестнадцатого века до середины одиннадцатого / семнадцатого. Османы и Сефевиды 5. Середина одиннадцатого / семнадцатого века до начала тринадцатого / девятнадцатого века 6. Начало девятнадцатого века до 1895 года Список используемой литературы Армяне в период с 1100 по 1895 годы жили, за исключением периода монгольского владычества и под руководством мелких аристократов северо-восточной Армении, под властью турок до османской экспансии в Армению (в первой половине X / XVI века). 1. 494/1100 к монгольским нашествиям (с 620-х / 1220-х до 640-х / 1240-х годов) В северо-восточной Армении, в отдаленных районах вокруг озера Севан, лежал ряд небольших независимых армянских княжеств, которые, с некоторыми различиями, составляли остаток от поздней классической и раннесредневековой системы нахарара (системы местной, племенной аристократии) , В остальной части Армении население управлялось рядом мелких турецких, курдских и иранских княжеств, которые все были в некоторой степени подчинены Великим Салджукам. Возможно, начиная с седьмого десятилетия шестого / двенадцатого века, более северные города этих княжеств (например, Эрзурум [мод. Тюрк.] / Арзурум [отт. Тюрк.] И Ани) процветали благодаря международной торговле между Ираном и Центральной Азия на востоке и Европа на западе. Источники предполагают мирное существование для армянского населения, за исключением периодических войн. Западные княжества (Эрзурум и Шлат [Арм.] / Хилах [араб.] / Ахлах [О.Т.] / Ахлат [мТ]) были в конечном счете поглощены сальджуками Рума, хотя последний султанат был почти сразу завоеван монгольской империей (641/1243). Дальше на восток город Ани был поглощен грузинским королевством в 1199 году н.э., который создал обширный антагон со столицей Ани, управляемой армянской династией, вассалами грузинской короны (эта семья была известна на грузинском языке как Мхаргрдзели и по-армянски как зак'арь). Эта династия подчинялась монгольским захватчикам вместе со всем грузинским царством. 2. Монгольское господство (620-е / 1220-е годы до ок. 750 / 1349-50) и, в частности, империя Эльханидов 657/1259 годов, столица которой находилась в Тебризе с 663/1265 Западные и северо-западные районы Армении (такие как Арл-Рум [Ар.] / Эрзурум [ОТ] / Эрзурум [мТ], Эрзнка [Арм.] / Арзинджан [ОТ] / Эрзинджан [мТ] и Харберд [Арм. ] / Харпут [мТ]) входили в султанат Сальджук, который, в свою очередь, подчинялся Сулханам, но с 698/1297-8 гг. Султанат Сальджук больше не участвовал в управлении этими регионами, так как их правило быстро ослабевало и скоро закончится (в 703/1304 или вскоре после этого). После этого этими регионами, наряду с остальной частью султаната, управляли непосредственно правители Эльханидов. В 744/1343 годах последний из них, Эретна, отделился и сформировал свое собственное государство. Незначительные аристократы северо-востока выжили, но их число и статус были уменьшены после восстания, продолжавшегося с 657/1259 до 659/1261. Династия Закяреев продолжалась в Ани и ее округе до, возможно, второго десятилетия восьмого / четырнадцатого века, после чего она попала под прямое монгольское правление; юго-восток (по существу города вокруг озера Ван) с самого начала подвергался монголам. Первоначально армянское население страдало от высоких налогов, но в целом международная торговля способствовала процветанию страны. Дорога, которая функционировала по всей длине от с. 653/1255–737/1337, соединяя порт Аяс в Армянском королевстве Киликия через Себастию ([лат.] / Sīvās [OT] / Sivas [mT]) с Тебризом, привнес большую жизненную силу в города Сивас и Эрзинджан , На юго-востоке в этот период были активны Xlat 'и Archēsh [Arm.] / Arjīsh [Pers., OT] / Erciş [mT], отчасти, по-видимому, из-за близости дворца Эльханид (известного в перс. Как Ала Даг и в Арм. Алатал) на равнине Ганни к северо-востоку от озера Ван и частично из-за торговых связей с Тебризом и Багдадом. Монгольский период, продолжая движение, начавшееся в предыдущем периоде, увидел расцвет во всех художественных и интеллектуальных областях. В некоторых монастырях, в частности в Татеве в Сюнике, сложилась традиция классического обучения, а копирование и освещение рукописей практиковалось на высоком художественном уровне (Glajor, Erznka, Archēsh). Именно в самих монастырях, особенно в горных районах, все еще находящихся в руках оставшейся аристократии, продолжалось строительство, включая некоторые классические примеры. 3. От монголов к османам Османская администрация в Армении, в узком определении, не начинается до начала десятого / шестнадцатого века. До этого времени Арменией управляли разные государства. Эретна, его сын и внук правили из частей Сиваса на северо-западе Армении, хотя теряли Эрзурум, Эрзинджан и Байбурт местным амирам до того, как государство было передано Кади Бурханеддину (Перс., О.Т., Каши Бурхан аль-Дин), в 782/1381. Племенная конфедерация, известная как Каракоюнлу (Qarā Qoyūnlū), удерживала область озера Ван и районы, прилегающие к северу и западу; им подчинялись местные курдские княжества. Подобная племенная конфедерация Аккоюнлу (Qq Qoyūnlū), зародившаяся в округах Байбурт и Эмид [араб., Перс., OT] / Диярбакыр [mT], боролась за территорию и влияние, главным образом с Каракоюнлу, начиная с 820-х годов. / 1420-е годы до победы над последним в 872/1467: это дало Аккоюнлу контроль практически над всей Арменией. Вышеуказанные конфликты, вторжение Тимура в 789/1387 гг., Направленное против Каракоюнлу, и другие военные конфликты в регионе привели к небезопасной обстановке, которая препятствовала стабильной и процветающей жизни, будь то материальной, религиозной или культурной. Тем не менее, торговля между Тебризом и Бурсой вдоль северного коридора (конец 790-х и начало 800-х / середина и конец 1390-х годов) и между Тебризом и Алеппо (возможно, с 770-х / 1370-х годов) поддерживала города, в то время как на юго-востоке наблюдалась определенная стабильность был предоставлен курдскими княжествами. Центр тяжести монашеской жизни, включая строительство и копирование рукописей, впоследствии был перенесен в область озера Ван, в частности город Балеш / Багеш [Арм.] / Битлис [мТ] и долины к югу от озера. Монастыри и население здесь были дополнительно защищены местным католикосатом - Алтамаром (Ахтамар, монастырь на острове в озере), который откололся от основной части церкви в 1113 году. В 1441 ° С. католикосат армянской церкви был перенесен из Киликии на свое первоначальное место жительства - Аджмиадзин или Валаршапат / Вагаршапат, в настоящее время находящийся в районе, находящемся под непосредственным управлением Каракоюнлу. Место католикосата находилось в крепости Хомкла [Арм.] / Калъат аль-Рум [араб., О.Т.] / Ром Кале [мТ] над Евфратом с 1148 ° C. в 691/1292, когда Хомкла был захвачен султанатом Мамлюка; оттуда это было перенесено в Сис, столицу армянского королевства Киликия. Сис, однако, попала под контроль Мамлука и находилась далеко от центра Армении. 4. С начала десятого / шестнадцатого века до середины одиннадцатого / семнадцатого. Османы и Сефевиды В Иране Аккоюнлу были заменены династией Хафавидов (Хафавиды вошли в Тебриз в 907/1501). Наступление Османской империи в Армению, Sensu Stricto, началось в ходе кампании в Чалдиране [мТ] / Чалдиран [ОТ] в 920/1514 гг. И закончилось захватом и укреплением Вана в 955/1548 гг. Несмотря на временную оккупацию османами северо-западных территорий Хафавидов, в том числе таких районов Армении, как Ереван (Ереван) и его равнину, более прочная граница между ними проходит вдоль хребта Загрос, который отделяет Иран от современной Турции, а затем примерно вдоль нынешняя турецко-армянская граница. От кампании в Чалдыре до 1027/1618 гг. (Война 1032-49 / 1623-39 велась только в Месопотамии), кампании в Османской империи, приведшие к временным оккупациям в Иране, и контр-кампании Шафавида привели к гибели людей, бедности и массовым миграции. На территории Османской империи армяне подчинялись организованной и иерархической администрации и системе налогообложения, которая с вариациями расширяла стандартную систему, существующую в других частях империи. Исключение составляли курдские княжества, ныне османские вассальные государства; мало что известно об их налогообложении местных зиммисов (ОТ, дхимми, немусульманские подданные). После окончания военных действий в 1018/1609 гг. Оживилась торговля, а вместе с ней и города, в коридоре Тебриз-Бурса и по маршруту Алеппо. На территории Хафавидов мелкие аристократы северо-восточной Армении (мелики), хотя и находились под слабым контролем, стали вассалами Хафавидов. Ханаты были созданы в Ереване и Нахчыване [Перс.], Которые имели более близкие отношения с государством Хафавидов. Хафавидский шах Аббас I (ок. 995—1038 / 1587-1629) депортировал большую часть населения восточной и центральной Армении, особенно Джульфы (на реке Арас, к юго-западу от Нахчывана), в новую столицу Хафавида Исфахана. и некоторые другие места; из пригорода Нор Джульфа (Новая Джульфа) армянские купцы организовывали и финансировали торговлю из Индии в Османскую империю и Европу. 5. Середина одиннадцатого / семнадцатого века до начала тринадцатого / девятнадцатого века Торговля ухудшилась, сначала с передачей (в начале двенадцатого / конце семнадцатого века до середины двенадцатого-восемнадцатого века) сухопутной торговли шелком от маршрута Алеппо до маршрута Измира, затем с почти полным отказом от международных торговцев по суше маршруты. Условия в оттоманской сельской местности стали менее безопасными, и государство утратило контроль над некоторыми вилайетами (ОТ, вилайеты, провинции) и санаками (ОТ, санджаки, подразделения провинций). Население Ирана подверглось резне и голоду, сначала в результате османских вторжений во время войны 1136-38 / 1723-25 ​​годов, которые были предприняты для противодействия угрозе, исходящей от российской оккупации Баку и Ширвана, а затем в течение последующих десяти лет. - Османская оккупация, за последние пять лет из которой афганский Надир-шах постепенно восстановил всю оккупированную Османской империей территорию в иранской Армении и в конце концов сам короновал шаха в 1148/1736 (он будет править до 1160/1747). Российская империя позже предприняла широкомасштабное вмешательство в северо-восточную Армению. После аннексии грузинского королевства в январе 1801 года Россия начала две войны с Ираном (1804-13 и 1826-8). В соответствии с Туркменским договором, подписанным в феврале 1828 года, империя приобрела ханства Еревана и Нахчывана и меликдомы (мелкие княжества) Харабала (Карабаха, Карабаха) и Чака, а также ханства Ширвана и Баку в современная республика Азербайджан. Россия вела одну войну с Османской империей в 1806-12 годах, а другая - в 1828-9 годах, когда ее силы проникли глубоко в территорию Османской империи (Эрзурум, Муш [О.Т.] / Муш [мТ]). Однако по Эдирнскому договору 1829 года они вышли из этих завоеванных земель, но после русско-иранской и русско-османской войн люди из иранского Азербайджана и Османской Армении (районы Эрзурум и Баязид [OT]) / Doğubayazıt [mT]) мигрировали в недавно завоеванные районы. 6. Начало девятнадцатого века до 1895 года Жизнь как отдельное национальное образование под организованной гражданской администрацией - Армянская область (провинция) со столицей в Ереване была основана в 1828 году - дала армянам российских округов новое национальное самосознание, и это, с увеличением благосостояния, принесенного Возрождение торговли здесь и в Грузии привело к культурному возрождению, начиная с 1840-х годов, главным образом в литературе, а также в живописи, музыке, театре и образовании (средние школы были основаны в нескольких городах). В Османской Армении центральное правительство в значительной степени восстановило контроль, преуспев, например, в изгнании некоторых курдских принцев. Реформы Танзимата (1839-76) предоставили армянским общинам право на представительство на уровне вилайета и санчак и реорганизовали администрацию в духе французской иерархии, а сами армяне сыграли свою роль в администрации. Торговля в некоторых городах, таких как Эрзурум, улучшилась, частично благодаря Эдирнскому договору, который предусматривал восстановление торговых связей с Ираном и Кавказом через Трабзон и Батум. В то же время, однако, некоторые местные отрасли пострадали от конкуренции со стороны более дешевых европейских производителей. В сельской местности пострадало армянское крестьянство, часто работавшее на курдских мастеров как крестьяне, а иногда и в долгах. Культурный и образовательный подъем в Российской Армении и в Стамбуле оказал ограниченное влияние на строго армянские провинции, хотя некоторые школы, такие как Санасарский колледж в Эрзуруме (1881 г.), были основаны, и протестантские миссии предприняли, среди их образовательной деятельности, основание школ. Во время Крымской войны (1853-6) российские войска взяли Карс после мрачной осады, но город был восстановлен в Османской империи в соответствии с Парижским договором (1856). Однако во время войны 1877-8 гг. Карс снова пал на русские войска, и на этот раз после того, как Берлинский договор (1878 г.) передал Карс и Ардахан Российской империи, русская администрация была распространена на эти районы. Успехи России в этих войнах и интерес Англии и Франции к Османской Армении привели к вовлечению трех иностранных держав в переговоры и оказанию давления для организации реформ в армянских провинциях (так называемый армянский вопрос, аспект более общего характера). Восточный вопрос). В то же время формирование армянской интеллигенции в русской Армении и в Стамбуле привело к созданию политических партий, прежде всего Гнчак (1887 г.) и Дашнак (1890 г.) с филиалами как в Российской Армении, так и в Османской Армении и в Европе. Несмотря на интернационалистскую повестку дня, эти партии были революционными по своему намерению и были ответственны за несколько инцидентов, нацеленных на вовлечение европейских держав в инициативу, главным образом для улучшения жизни армян в провинциях и подстрекательства армянского, а иногда и мусульманского населения.

Armenia, Armenians: 1100—1895 (4,317 words) Article Table of Contents 1. 494/1100 to the Mongol invasions (620s/1220s to 640s/1240s) 2. The Mongol domination (620s/1220s to c. 750/1349-50), and specifically, that of the Īlkhānid empire from 657/1259, which had its capital at Tabriz from 663/1265 3. From Mongols to Ottomans 4. From the early tenth/sixteenth century to the mid-eleventh/seventeenth. Ottomans and Safavids 5. Mid-eleventh/seventeenth century to early thirteenth/nineteenth century 6. The early nineteenth century to 1895 Bibliography The Armenians in the period 1100—1895 lived—except for the period of Mongol domination and under the minor aristocrats of northeastern Armenia—under Turkish rule before the Ottoman expansion into Armenia (during the first half of the tenth/sixteenth century). 1. 494/1100 to the Mongol invasions (620s/1220s to 640s/1240s) In northeastern Armenia, in the remote regions around Lake Sevan, lay a series of small, independent Armenian principalities, which, with some differences, constituted the remainder of the late classical and early mediaeval naxarar system (that of a local, tribally based aristocracy). In the rest of Armenia, the population was ruled by a series of minor Turkish, Kurdish, and Iranian principalities, all of which were subject, in some degree, to the Great Saljūqs. From perhaps the seventh decade of the sixth/twelfth century, the more northerly of these principalities’ cities (e.g., Erzurum [mod. Turk.]/Arzurūm [Ott. Turk.] and Ani) flourished with the international trade between Iran and Central Asia in the east and Europe in the west. The sources suggest a peaceful existence for the Armenian population, except for intermittent wars. The western principalities (Erzurum and Xlat‘ [Arm.]/Khilāṭ [Arab.]/Akhlāṭ [OT]/Ahlat [mT]) were eventually absorbed by the Saljūqs of Rūm, although the latter sultanate was conquered almost immediately by the Mongol empire (641/1243). Further east, the city of Ani was absorbed by the Georgian kingdom in 1199 °C.E., which created an extensive apanage, with Ani as its capital, ruled by an Armenian dynasty, vassals of the Georgian crown (the family was known in Georgian as the Mkhargrdzeli and in Armenian as the Zak‘arean). This dynasty submitted to the Mongol invaders, along with the entire Georgian kingdom. 2. The Mongol domination (620s/1220s to c. 750/1349-50), and specifically, that of the Īlkhānid empire from 657/1259, which had its capital at Tabriz from 663/1265 The western and northwestern regions of Armenia (such as Arḍ al-Rūm [Ar.]/Erzurūm [OT]/Erzurum [mT], Erznka [Arm.]/Arzinjān [OT]/Erzincan [mT], and Kharberd [Arm.]/Harput [mT]) were part of the Saljūq sultanate, which was, in turn, subject to the Īlkhāns, but, from 698/1297-8, the Saljūq sultanate no longer had a hand in the government of these regions, as their rule was weakening rapidly and would soon end (in 703/1304 or shortly after). Thereafter, these regions, along with the remainder of the sultanate, were ruled directly by Īlkhānid governors. In 744/1343 the last of these, Eretna, broke away and formed his own state. The minor aristocrats of the northeast survived, but their number and status were diminished after a revolt lasting from 657/1259 to 659/1261. The Zak‘arean dynasty continued in Ani and its district until perhaps the second decade of the eighth/fourteenth century, after which it came under direct Mongol rule; the southeast (essentially the cities around Lake Van) had been subject to the Mongols from the beginning. The Armenian population suffered initially from heavy taxation, but, in general, international trade caused the country to prosper. A road that functioned along its entire length from c. 653/1255 to 737/1337, connecting the port of Ayas in the Armenian kingdom of Cilicia via Sebasteia ([Lat.]/Sīvās [OT]/Sivas [mT]) with Tabriz, brought great vitality to the cities of Sīvās and Erzincan. To the southeast, Xlat‘ and Archēsh [Arm.]/Arjīsh [Pers., OT]/Erciş [mT] were active in this period, partly, it seems, because of the proximity of the Īlkhānid palace (known in Pers. as Alā Dāgh and in Arm. as Alatał) on the plain of Gaṙni northeast of Lake Van and partly because of trading links with Tabriz and Baghdad. The Mongol period, continuing a movement that had begun in the previous period, saw an efflorescence in all artistic and intellectual fields. In certain monasteries, notably Tat‘ew in Siunik‘, there developed a tradition of classically-inspired learning, and manuscript copying and illumination were practised at a high artistic level (Glajor, Erznka, Archēsh). It was in the monasteries themselves, particularly in the mountainous districts still in the hands of the remaining aristocracy, that building continued, including some classic examples. 3. From Mongols to Ottomans Ottoman administration in Armenia, narrowly defined, does not begin until the early tenth/sixteenth century. Until that time Armenia was ruled by various states. Eretna, his son, and grandson ruled from Sīvās parts of northwestern Armenia, though losing Erzurum, Erzincan, and Bayburt to local amīrs, before the state was taken over by Kadı Burhaneddin (Pers., OT, Qāḍī Burhān al-Dīn), in 782/1381. A tribal confederation known as the Karakoyunlu (Qarā Qoyūnlū) held the Lake Van region and areas adjacent to the north and west; subordinate to them were local Kurdish principalities. A similar tribal confederation, the Akkoyunlu (Āq Qoyūnlū), with beginnings in the districts of Bayburt and Āmid [Arab., Pers., OT]/Diyarbakır [mT], fought for territory and influence, principally with the Karakoyunlu, from the 820s/1420s until defeating the latter in 872/1467: this gave the Akkoyunlu control over virtually all of Armenia. The above conflicts, Tīmūr’s invasion of 789/1387 directed against the Karakoyunlu, and other military conflicts in the region, brought insecurity that militated against a stable and prosperous life, whether material, religious, or cultural. Nevertheless, trade between Tabriz and Bursa along a northern corridor (late 790s and early 800s/mid- and late 1390s) and between Tabriz and Aleppo (perhaps from the 770s/1370s) sustained the cities, while, in the southeast, a certain stability was provided by the Kurdish principalities. The centre of gravity of monastic life, including building and manuscript copying, was consequently transferred to the Lake Van region, particularly the city of Bałēsh/Baghēsh [Arm.]/Bitlis [mT] and the valleys south of the lake. The monasteries and population here were further protected by a local catholicosate, that of Ałt‘amar (Aght‘amar, a monastery on an island in the lake), which had broken away from the main body of the church in 1113 °C.E. In 1441 °C.E. the catholicosate of the Armenian church was transferred from Cilicia to its original seat, Ējmiadzin or Vałarshapat/Vagharshapat, now in an area administered directly by the Karakoyunlu. The catholicosate’s seat had been at the fortress of Hṙomkla [Arm.]/Qalʿat al-Rūm [Arab., OT]/Rum Kale [mT] above the Euphrates from 1148 °C.E. to 691/1292, when Hṙomkla was captured by the Mamlūk sultanate; from there it was transferred to Sis, the capital of the Armenian kingdom of Cilicia. Sis, however, came under Mamlūk control and was far from the centre of Armenia. 4. From the early tenth/sixteenth century to the mid-eleventh/seventeenth. Ottomans and Safavids In Iran, the Akkoyunlu were replaced by the Ṣafavid dynasty (the Ṣafavids entered Tabriz in 907/1501). The Ottoman advance into Armenia, sensu stricto, began in the Çaldıran [mT]/Chāldīrān [OT] campaign of 920/1514 and ended with the capture and fortification of Van in 955/1548. Despite temporary Ottoman occupations of the northwestern Ṣafavid territories, including parts of Armenia such as Yerevan (Erevan) and its plain, the more durable border between the two lay along the Zagros range, which separates Iran from present-day Turkey, and then roughly along the present Turkish-Armenian border. From the Çaldıran campaign to 1027/1618 (the war of 1032-49/1623-39 was fought in Mesopotamia only), Ottoman campaigns—resulting in temporary occupations in Iran—and Ṣafavid counter-campaigns caused loss of life, poverty, and mass migrations. In Ottoman territory, the Armenians were subject to an organised and hierarchical administration and a taxation system that was an extension, with variations, of the standard system prevailing elsewhere in the empire. The exception was the Kurdish principalities, now Ottoman vassal states; little is known of their taxation of local zimmis (OT, dhimmīs, non-Muslim subjects). After the conclusion of hostilities in 1018/1609 trade revived, and with it the cities, in the Tabriz-Bursa corridor and along the Aleppo route. In Ṣafavid territory, the minor aristocrats of northeastern Armenia (meliks), although loosely controlled, became Ṣafavid vassals. Khānates were established at Yerevan and Nakhchivān [Pers.] that had a closer relationship to the Ṣafavid state. The Ṣafavid shah Abbās I (r. 995—1038/1587-1629) deported the much of the population of eastern and central Armenia, especially that of Julfa (on the river Aras, southwest of Nakhchivān), to the new Ṣafavid capital of Isfahan and certain other places; from the suburb of Nor Julfa (New Julfa), Armenian merchants organised and financed trade from India to the Ottoman Empire and Europe. 5. Mid-eleventh/seventeenth century to early thirteenth/nineteenth century Trade deteriorated, first with the transfer (in the early twelfth/late seventeenth century to mid-twelfth-eighteenth century) of the overland silk trade from the Aleppo route to the İzmir route, then with the nearly total abandonment by international traders of the overland routes. Conditions in the Ottoman countryside became less secure, and the state lost control over some vilayets (OT, vilāyets, provinces) and sancaks (OT, sanjaqs, subdivisions of provinces). The Iranian population suffered massacre and famine, first as a result of Ottoman invasions during the war of 1136-38/1723-25, which was undertaken to counter the threat posed by the Russian occupation of Baku and Shīrvān, and then during the subsequent ten-year Ottoman occupation, in the last five years of which the Afghan Nādīr Shāh gradually regained all the Ottoman-occupied territory in Iranian Armenia and eventually had himself crowned shah in 1148/1736 (he would rule until 1160/1747). The Russian Empire later undertook a far-reaching intervention in northeastern Armenia. After its annexation of the Georgian kingdom in January 1801, Russia initiated two wars with Iran (1804-13 and 1826-8). By the treaty of Turkmānchāy, signed in February 1828, the empire acquired the khānates of Yerevan and Nakhchivān and the melikdoms (petty principalities) of Łarabał (Karabagh, Garabagh) and Ch‘akē, as well as the khānates of Shīrvān and Baku, in the present-day republic of Azerbaijan. Russia fought one war with the Ottoman Empire in 1806-12 and another in 1828-9 in which its forces penetrated deep into Ottoman territory (Erzurum, Mūsh [OT]/Muş [mT]). By the treaty of Edirne (Adrianople) in 1829, however, they withdrew from these conquered lands, but, after the Russo-Iranian and Russo-Ottoman wars, people from Iranian Azerbaijan and Ottoman Armenia (the districts of Erzurum and Bayāzīd [OT]/Doğubayazıt [mT]) migrated to the newly-conquered districts. 6. The early nineteenth century to 1895 Living as a distinct national entity under an organised civil administration—the Armenian oblast’ (province) with its capital at Yerevan was established in 1828—gave the Armenians of the Russian districts a new national consciousness, and this, with the increased prosperity brought by a revival of trade here and in Georgia, resulted in a cultural renaissance, from the 1840s onwards, principally in literature but also in painting, music, theatre, and education (secondary schools were founded in several towns). In Ottoman Armenia the central government largely re-established control, succeeding, for example, in evicting some of the Kurdish princes. The Tanzimat reforms (1839-76) gave Armenian communities rights of representation at the vilayet and sancak levels and reorganised the administration along French-inspired hierarchical lines, with Armenians themselves playing a part in the administration. Trade in certain cities, such as Erzurum, improved, partly by virtue of the Treaty of Edirne, which provided for the re-establishment of commercial links with Iran and the Caucasus via Trabzon and Batum. At the same time, however, some local industries were harmed by competition from cheaper European manufactures. In the countryside, the Armenian peasantry suffered, often working for Kurdish masters as sharecroppers and sometimes heavily indebted. The cultural and educational upsurge in Russian Armenia and in Istanbul had a limited impact on the strictly Armenian provinces, although some schools, such as the Sanasarian College in Erzurum (1881), were founded, and Protestant missions undertook, among their educational activities, the foundation of schools. During the Crimean War (1853-6), Russian forces took Kars after a grim siege, but the city was restored to the Ottoman Empire under the Treaty of Paris (1856). During the war of 1877-8, however, Kars again fell to Russian forces, and this time, after the Treaty of Berlin (1878) gave Kars and Ardahan to the Russian Empire, Russian administration was extended to these districts. The Russian gains in these wars and the interest of Britain and France in Ottoman Armenia led to the involvement of the three foreign powers in negotiations and pressures to arrange reforms in the Armenian provinces (the so-called Armenian Question, a facet of the more general Eastern Question). At the same time, the formation of an Armenian intelligentsia in Russian Armenia and in Istanbul led to the foundation of political parties, most notably the Hnchak (1887) and Dashnak (1890) with branches in both Russian Armenia and Ottoman Armenia and in Europe. Despite an internationalist agenda, these parties were revolutionary in intent and were responsible for several incidents aimed at involving the European powers in the initiative principally to improve the lives of Armenians in the provinces and at inciting the Armenian and sometimes the Muslim populations.

---

General references

Gérard Dédéyan (ed.), Histoire des Arméniens (Toulouse 1988), chaps. 8-12

Richard G. Hovannisian (ed.), The Armenian people from ancient to modern times (New York 1997), vol. 1, chaps. 10, 12, vol. 2, chaps. 1-7

Robert H. Hewsen, Armenia. A historical atlas, Chicago 2001 (with comprehensive texts and an extensive bibliography).

Bibliographies

Vrej N. Nersessian, Armenia, Oxford 1993

Çiğdem Balım-Harding, Turkey, rev. ed., Oxford 1999

Vrej N. Nersessian, A bibliography of articles on Armenian studies in Western journals, 1869—1995, Richmond, Surrey 1997.

Primary sources

General

The colophon collections, beginning with A. Mat‘evosyan, Hayerēn jeragreri ZhG dari hishatakaranner, Yerevan 1984, and ending with Vazken A. Hakobyan, Hayerēn jeragreri ZhĒ dari hishatakaranner (1641—1660 t‘t‘), Yerevan 1984. To be supplemented by: Mayrts‘uts‘ak hayerēn je ṙ agrats‘ Matenadarani Mkhit‘areants‘ i Venetik, Venice, vols. 3 (1966), 4 (1993), 5 (1995) and 6 (1996)

Vrej N. Nersessian, A catalogue of Armenian manuscripts in the British Library acquired since the year 1913 and of collections in other libraries in the United Kingdom, 2 vols., London 2012

the Vienna catalogues, beginning with Haupt-Catalog der armenischen Handschriften herausgegeben von der Wiener Mechitaristen-Congregation, vol. 1, Die armenischen Handschriften in Österreich, pt. 1, ed. Jacobus Dashian, Vienna 1891

Ts‘uts‘ak hayerēn je ṙ agrats‘ Vaspurakani, ed. Ervand Lalayan, Tiflis 1915

Mayr ts’uts’ak dzeragrats’ Srbots’ Hakobeants’, ed. Norayr Pogharian, 10 vols., Jerusalem 1966-

Manr Zhamanakagrut‘yunner XIII—XVIII dd., ed. Vazken A. Hakobyan, 2 vols, Yerevan 1951-6.

Studies

Chronologically comprehensive

The series on the Armenian provinces, ed. Richard G. Hovannisian, beginning with Armenian Van/Vaspurakan, Costa Mesa 2000

Thomas A. Sinclair, From the Mediterranean to Iran. Pegolotti’s Ayas-Tabriz itinerary and its commercial context, forthcoming (extensive bibliography)

Armenia and Iran, EIr, including H. Papazian and G. Bournoutian, Armeno-Iranian relations in the Islamic period. On the church: Krikor H. Maksoudian, Chosen of God. The election of the Catholicos of All Armenians from the fourth century to the present, New York 1995

Babgēn [Kiwleserean], Patmut‘iwn Kat‘oghikosats‘ Kilikiots‘ (1441-ēn minch‘ew mer ōrerĕ), Antelyas 1939

Tiran Nersoyan, Armenian Church historical studies. Matters of doctrine and administration, comp. Nerses Vrej Nersessian, New York 1996

Mesrob K. Krikorian, Die armenische Kirche. Materialen zur armenischen Geschichte, Theologie und Kultur, Frankfurt am Main 2002.

Art

Jean-Michel Thierry, L’Arménie au Moyen Age. Les hommes et les monuments, Paris 2000.

Architecture

The series Documenti di architettura Armena, beginning with Il complesso monastico di Hakhpat (X—XIII sec.), Milan 1968. The series Research on Armenian architecture (1997-), including Samvel Karapetian, Armenian cultural monuments in the region of Karabagh, trans. Anahit Martirossian, Yerevan 2001.

Paolo Cuneo, Architettura armena dal quarto al diciannovesimo secolo, 2 vols., Rome 1988

Christina Maranci, Medieval Armenian architecture. Constructions of race and nation, Leuven 2001

J. M. Thierry, Monuments arméniens du Vaspurakan, Paris 1989

Jean-Michel Thierry de Crussol, Monuments arméniens de Haute-Arménie, Paris 2005.

Manuscript illumination

Lydia A. Dournovo, Armenian miniatures, London 1961

Emma Korkhmazian, Irina Drampian, and Gravard Hakopian, Armenian miniatures of the 13th and 14th centuries from the Matenadaran collection, Yerevan, translated from the Russian by Ashkhen Mikoyan, Leningrad 1984

Vrej Nersessian, Armenian illuminated Gospel-books, London 1987

Thomas F. Matthews and Avedis K. Sanjian, Armenian gospel iconography. The tradition of the Glajor Gospel (Washington DC 1991), esp. chap. 4.

Carpets

Lucy Der Manuelian and Murray L. Eiland, Weavers, merchants and kings. The inscribed rugs of Armenia, ed. Emily J. Sano, Fort Worth 1984.

Literature

Agop J. Hacikyan et al. (eds.), The heritage of Armenian literature, vol. 2, From the sixth to the eighteenth century, vol. 3, From the eighteenth century to modern times, Detroit 2000

Robert W. Thomson, A bibliography of classical Armenian literature to 1500, Turnhout 1995.

Before the Mongols

Babken Aṙak‘elian, K‘aghak‘nerĕ ev arhestnerĕ Hayastanum, IX—XIII darerum, 2 vols., Yerevan 1958, 1964

Seta B. Dadoyan, The Armenians in the medieval Islamic world. Paradigms of interaction, vol. 2, Armenian realpolitik in the Islamic world and diverging paradigms. Case of Cilicia, eleventh to fourteenth centuries, vol. 3, Medieval cosmopolitanism and images of Islam. Thirteenth to fourteenth centuries, New Brunswick and London, 2012, 2013

Sergio La Porta, «The kingdom and the sultanate were conjoined.» Legitimizing land and power in Armenia during the 12th and early 13th centuries, Revue des Études Arméniennes 34 (2012), 73-118

Sergio La Porta, Lineage, legitimacy and loyalty in post-Seljuk Armenia. A reassessment of the sources of the failed Ōrbēlean revolt against King Giorgi III of Georgia, Revue des Etudes Arméniennes 31 (2008-9), 127-65.

Turkish and other states

Osman Turan, Doğu Anadolu Türk devletleri tarihi, Istanbul 1973

Faruk Sümer, Selçuklular devrindedoğu Anadolu’da Türk beylikleri, Ankara 1990.

The Mongol period

Dorothea Krawulsky, Īrān. Das Reich der Īlhāne. Eine topographisch-historische Studie, Wiesbaden 1978 (see entries for various cities)

Bertold Spuler, Die Mongolen in Iran. Politik, Verwaltung und Kultur der Ilchanzeit, 1220—1350, Leiden 19854

Faruk Sümer, Anadolu’da Moğollar, Selçuklu Araştırmaları Dergisi 1 (1969), 1-147. On Eretna, Kemal Göde, Eratnalılar (1327—1381), Ankara 1994

Thomas Sinclair, The economy of Armenia under the Il-Khans, Journal of the Society for Armenian Studies 11 (2000), 39-52

Bayarsaikhan Dashdondog, The Mongols and the Armenians (1220—1335), Leiden 2011

D. A. Korobeinikov, Orthodox communities in eastern Anatolia in the thirteenth and fourteenth centuries, pt. 2, The time of troubles, Al-Masāq 17 (2005), 1-29.

Between the Mongols and the Ottomans

States: Kemal Göde, Eratnalılar (1327—1381), Ankara 1994

Yaşar Yücel, Kadı Burhaneddin Ahmed ve Devleti, 1344—1398, Ankara 1970

Yaşar Yücel, XIV—XV. yüzyillar Türkiye tarihi hakkında araştırmalar, pt. 1, Mutahharten ve Erzincan emirliği, Belleten 35/140 (1971), 665—719

Faruk Sümer, Kara Koyunlular, vol. 1, Ankara 1967

John E. Woods, The Aqquyunlu. Clan, confederation, empire, rev. ed., Salt Lake City 1999

Rustam Shukurov, Between peace and hostility. Trebizond and the Pontic Turkish periphery in the fourteenth century, Mediterranean Historical Review 9/1 (1994), 20-72

Thomas A. Sinclair, The government of the Lake Van region under the Kara Koyunlu, in Markus Köhbach (ed.), Acta Viennensia Ottomanica. Akten des 13. CIEPO-Symposiums (Comité international des études ottomanes et pre-ottomanes) (Vienna 1999), 337-43.

Sources

Vardapet T‘ovma Mecobets‘i, Patmagrut‘yun, ed. Levon Khach‘ikyan, Yerevan 1999, trans. Robert Bedrossian, History of Tamerlane and his successors, New York 1987, and http://rbedrosian.com/tm1.htm

Levon S. Khach‘ikyan, XIV—XV dareri haykakan gyughakan hamaynk‘i masin, Patmabanakan Handēs 1 (1958), 110-34.

Early tenth/sixteenth to mid-eleventh/seventeenth century

Ottoman side

Sources

The tahrir defterleri in the Başbakanlık Osmanlı Arşivi (Ottoman archive in the prime minister’s office) furnish important information on population, economic activity, and administration.

Studies

Mehmet Ali Ünal, XVI. yüzyılda Harput Sancağı (1518—1566), Ankara 1989

İsmet Miroğlu, Kemah Sancağı ve Erzincan Kazası (1520—1566), Ankara 1990

Dündar (Aydın), Erzurum beylerbeyliği ve teşkilati. Kuruluş ve genişleme devri (1535—1566), Ankara 1998

M. Mehdi İlhan, Amid (Diyarbakır). 1518 Tarihli defter-i mufassal, Ankara 2000

Nejat Göyünç, XVI. yüzyılda Mardin Sancağı, Ankara 1991. The mühimme defterleri in the Başbakanlık Osmanlı Arşivi are important for issues at the eyālet and sancaq levels.

Some have been published

3 numarali mühimme defteri (966—968/1558-1560). Özet ve transkripsyon, Ankara 1993, 5 numarali mühimme defteri (973/1565-1566), Ankara 1994, 7 numarali mühimme defteri (975-6/1567-9), 4 vols., Ankara 1997, and 12 numarali mühimme defteri 978-9/1570-2, 3 vols., Ankara 1996 (sic)

Mehmet Ali Ünal, Mühimme defteri 44, Izmir 1995

Nezihi Aykut et al. (eds.), Mühimme defteri 90, Istanbul 1993.

Other Ottoman sources

Nasuhü’s Sīlāhī (Matrāḳçī), Beyān-ı menāzil-i sefer-i ʿIrākeyn-i Süleymān Hān, ed. Hüseyin G. Yurdaydın, Ankara 1976

Evliya Çelebi, Evliya Çelebi Seyahatnamesi. Topkapı Sarayı Bağdat 304 yazmasinin transkripsiyon-dizini, ed Zekeriya Kurşun et al. (Istanbul 1996—2007), esp. vols. 2, 4, 5

Zhamanakagrut‘iwn Grigor Vardapeti Kamakhets‘woy kam Daranaghts‘woy, ed. Mesrop Nshanean, Jerusalem 1915. Studies: Manvel G. Zulalyan, Jalalineri sharzhumë ev hay zhoghovurdi vichakë Ō smanyan Kaysrut‘yan mej (XVI—XVII darer), Yerevan 1966

Sadık Müfit Bilge, Osmanlı çaği’nda kafkasya, 1454—1829. Tarih, toplum, ekonomi, Istanbul 2012

Thomas A. Sinclair, The Ottoman arrangements for the tribal principalities of the Lake Van region of the sixteenth century, International Journal of Turkish Studies 9/1-2 (2003), 119-43

Leila T. Erder and Suraiya Faroqhi, The development of the Anatolian urban network during the sixteenth century, JESHO 23/3 (1980), 265—303

Leila T. Erder and Suraiya Faroqhi, Population rise and fall in Anatolia, 1550—1620, Middle Eastern Studies 15/3 (1979), 322-45

Thomas A. Sinclair, Administration and fortification in the Van region under Ottoman rule in the 16th century, A. C. S. Peacock (ed.), The frontiers of the Ottoman world (London 2009), 211-24

Thomas A. Sinclair, The Armenians in the Ottoman Empire, from the Ottoman conquests to 1750, in Kevork B. Bardakjian (ed.), «Where the Only-Begotten descended.» A history of the Armenian church, forthcoming.

Safavid side

Sources

Aṙak‘ēl Dawrizhets‘i, Girk‘ patmut‘eants‘, ed. L. A. Khanlarian, Yerevan 1990, trans. George A. Bournoutian, The history of Vardapet A ṙ akʿel of Tabriz, 2 vols., Costa Mesa 2005-6

Zakaria Kanakertsi (Zak‘areay Sarkawagi Patmagrut‘iwn), Khronika, ed. M. O. Darbibian-Melikian, Moscow 1969, trans. George A. Bournoutian, The chronicle of Deacon Zak‘aria of K‘anak‘er (Zak‘areay Sarkawagi Patmagrut‘iwn), Costa Mesa 2004.

Studies

George A. Bournoutian (trans.), Two chronicles on the history of Karabagh, Costa Mesa, 2004

A. D. Papazyan, Agrarnye otnosheniia v vostochnoibreve; Armenii v XVI—XVII vekakh, Yerevan 1972

Cosroe Chaqueri (ed.), The Armenians of Iran. The paradoxical role of a minority in a dominant culture. Articles and documents, Cambridge MA 1998

Edmund Schütz, An Armeno-Kipchak document of 1640 from Lvov and its background in Armenia and the diaspora, in György Kara (ed.), Between the Danube and the Caucasus. A collection of papers concerning oriental sources (Budapest 1987), 247—330

Ina Baghdiantz McCabe, The Shah’s silk for Europe’s silver. The Eurasian trade of the Julfa Armenians in Safavid Iran and India (1530—1750), Atlanta 1999

Edmund M. Herzig, The Armenian merchants of New Julfa, Isfahan. A study in pre-modern Asian trade, Oxford 2004

Bhaswati Bhattacharya, Armenian-European relationship in India, 1500—1800. No Armenian foundation for European empire?, JESHO 48/2 (2005), 277—322

Sebouh David Aslanian, From the Indian Ocean to the Mediterranean. The global trade networks of the Armenian merchants from New Julfa, Berkeley 2011

Vazken S. Ghougassian, The emergence of the Armenian diocese of New Julfa in the seventeenth century, Atlanta 1998

John Carswell, New Julfa. The houses of the Armenians, Rome 1974

Mustafa Aydın, Karabağ, TDVIA 24:367-8 (bibliog.).

Mid-eleventh/seventeenth to early nineteenth century

Ottoman side

Yusuf Halaçoğlu, XVIII. yüzyılda Osmanlı İmparatorluğunun iskân siyaseti ve aşiretlerin yerleştirilmesi, Ankara 1988.

Safavid empire, Russia

Sources

George A. Bournoutian, Armenians and Russia, 1626—1796. A documentary record, Costa Mesa 1999

Abraham Erevants‘i, Patmut‘iwn paterazmats‘n, 1721—1736 t‘ui, Venice 1977, trans. George A. Bournoutian, History of the wars, 1721—1738, Costa Mesa 1999, and trans. George A. Bournoutian, The chronicle of Abraham of Crete. Patmut‘iwn of Kat‘oghikos Abraham Kretats‘i, Costa Mesa 1999

George A. Bournoutian (trans.), Russia and the Armenians of Transcaucasia, 1797—1889. A documentary record, Costa Mesa 1998

Sergius [Sargis] Hasan-Jalaliants, A history of the land of Artsakh. Karabagh and Ganje, 1722—1827 (Patmutiun Aghuanits Ashkharkhu), trans. Ka’ren V. Ketenjian and ed. Robert H. Hewsen, Costa Mesa 2013 (with many sources)

Mirzǎ Jamāl Javānshīr Qarābaghī, Garabaghnamă, Baku 1989, trans. George A. Bournoutian, A history of Qarabagh. An annotated translation of Mirza Jamal Javanshir Qarabaghi’s Tarikh-e Qarabagh, Costa Mesa 1994

see Aydın, Karabağ (above) for additional sources

George Bournoutian (trans.), The 1823 Russian survey of the Karabagh Province. A primary source on the demography and economy of Karabagh in the early 19th century, Costa Mesa 2011.

Studies

Ina Baghdiantz McCabe, The Shah’s silk for Europe’s silver. The Eurasian trade of the Julfa Armenians in Safavid Iran and India (1530—1750), Atlanta 1999

Kemal Erkan, 1734—1735 Osmanlı-İran savaşimühimme defteri (Ramazân 1146-Zilhicce 1147), Istanbul 2011

V. R. Grigorian, Erevani Khanutʿyunĕ 18-rd dari verjum (1780—1800), Yerevan 1958

Sadık Müfit Bilge, Osmanlı çaği’nda kafkasya, 1454—1829. Tarih, toplum, ekonomi, Istanbul 2012

George A. Bournoutian, The khanate of Erevan under Qajar rule, 1795—1828, Costa Mesa 1992

Christopher J. Walker, Armenia. The survival of a nation (London 1980), 42-56.

Early nineteenth century to 1895

Sources

Enver Ziya Kural, Osmanlı İmparatorluğunda ilk nüfus sayimi, Ankara 1943, 19972

Manuēl K. Mirakhorian, Nkaragrakan ugheworut‘iwn i hayabnak gawa ṙ s A ṙ ewelean Tajkastani, 3 vols., Istanbul 1884-5

T. Kh. Akopyan, Razvitiye Erevana posle prisoedineniia vostochnoibreve; Armenii k Rossii (sbornik dokumentov, 1801—1917 gg.), Yerevan 1978

Vital Cuinet, La Turquie d’Asie. Géographie administrative, statistique, descriptive et raisonnée de chaque province de l’Asie-Mineure, 4 vols., Paris 1890-5

Henry F. B. Lynch, Armenia. Travels and studies, 2 vols., London 1901, repr. Beirut 1965.

Studies

Ahmet Aksın, Tanzimat’ın Harput Eyaleti’nde Uygulanması ve Karşılaşılan Güçlükler, Belleten 62/235 (1998), 851-61

Masayuki Ueno, For the fatherland and the state. Armenians negotiate the Tanzimat reforms, IJMES 45/1 (2013), 93-109

Bayraman Kodaman, Abdülhamid devri eğitim sistemi (Ankara 19912), index

İlknur Polat, Osmanlı İmparatorluğu’nda açılan Amerikan okulları üzerine bir inceleme, Belleten 52/203 (1988), 461-74

Stephen Duguid, The politics of unity. Hamidian policy in eastern Anatolia, Middle Eastern Studies 9/2 (1973), 139-55

Kemal H. Karpat, Ottoman population, 1830—1914. Demographic and social characteristics, Madison 1985

Christopher J. Walker, Armenia. The survival of a nation (London 1980), 56-69 (Russian side), 94-150 (Ottoman side).

Cite this page

Sinclair, Thomas A., «Armenia, Armenians: 1100—1895», in: Encyclopaedia of Islam, THREE, Edited by: Kate Fleet, Gudrun Krämer, Denis Matringe, John Nawas, Everett Rowson. Consulted online on 28 January 2017 <http://dx.doi.org/10.1163/1573-3912_ei3_COM_24489>

Encyclopaedia Islamica

Армения (4980 слов) Армения (Арминия), горная страна, не имеющая выхода к морю, в южно-кавказском регионе Евразии, расположенная между Анатолией на западе, Грузией на севере, Эдгарбаяном (Азербайджан) на востоке и Месопотамскими равнинами (включая Иран) на юге. История Армении до арабского завоевания была в значительной степени одной из попыток достижения политической и религиозной независимости как буферного государства между большими империями, римской и парфянской или византийской и персидской. Он стал первым официальным христианским государством в 301 году нашей эры. Культура и исламские науки Ислам пришел в Армению после арабского завоевания, которое имело место между 24/644 и 30/651 (см. Canard, Arm 'Armīniya', стр. 634), и присутствие арабов, которые мигрировали туда, заложило основу для установления исламского культура в регионе. Изучение отчетов об исламском обучении в Армении показывает, что до середины II-VIII в. В этом отношении не было значительного развития. Один из сподвижников Пророка, Мухаммед Шафван б. Считается, что Мухал аль-Сулами умер в Армении (аль-Шабари, 4/53; Ибн Шаджар, аль-Игаба, 3/441), а место его могилы в Шамшахе (Шимшах) считалось культурным центром в течение многих лет (Халифа бен Хайях, 1/318; Ибн аль-Факих, 287). В сообщениях также упоминается младший Компаньон по имени Saʿīd b. Кейс аль-Армани, который, как говорят, потворствовал некоторым неортодоксальным практикам (аль-Шабарани, Муснад, 2/398), хотя нет более подробной информации о его реальных убеждениях. В начале 2-го / 8-го века уроженец шамша по имени Ширар б. «Амр аль-Шамшани записан в цепочках рассказчиков (isnād, pl. Asānīd) (аль-Миззи, Тахдхиб, 6/122), но в литературе риджали неизвестен. Ислам и христианство в Армении Хотя восстания армян-христиан против их мусульманских правителей в 78-84 / 697-705 гг. И в 157/774 гг. (Pasdermadjian, 130) обнаруживают культурное сопротивление со стороны христиан, важно помнить, что до С середины II-VIII веков исламские науки еще были в зачаточном состоянии и поэтому не получили распространения в Армении или других пограничных регионах мусульманского мира. Только в последние десятилетия II-VIII вв. Такие науки начали проникать в эти регионы, и в Армении появились первые мусульманские ученые. В 235/850 году багратиды (Bāgrātūnīs) под руководством принца Ашуса (Ашота) восстановили свою власть в Армении, перенеся другие части страны под христианское правление (Pasdermadjian, 152–153). Однако исламские науки продолжали распространяться в районах, которые оставались под контролем мусульман. Согласно Судуду аль-Шаламу (стр. 159), который относится к началу IV-X веков, Дуин (Двин или Товин) стал центром мусульманской Армении, где также проживало большое количество христиан. Также упоминается Каликала (исток реки Арас / Аракс к югу от Эрзурума: Ибн Хуррададхбих, 150; Ибн аль-Факих, 296) как пограничный город мусульманской Армении, где размещалось большое количество мусульманских воинов. Во второй половине IV-X веков территория Армении под властью мусульман сократилась, а мусульманская столица называлась Дабил (al-Muqaddasī, 288), а арабские авторы больше не упоминают Дуин. Географические источники конца 4–10 веков ссылаются на существование активной общинной мечети в Дабиле, добавляя, что большинство жителей города были христианами, причем большинство мусульман, проживающих там, принадлежали к школе ханафи. Мусульманское население, как правило, было больше в приграничных городах и поселениях, таких как Калат Юнус (аль-Мукаддаси, 288—291). В подробном отчете Ибн Чавкал (стр. 343) делит Армению на две части: внутреннюю (дахила) и внешнюю (хариджа). Внутренняя Армения состояла из Дабиля, Нашавы (Нахчавана) и Каликалы, а Внешняя Армения состояла из окружающих периферийных районов озера Ван, включая такие города, как Хилах (Хлат), Баркари (Беркри), Арджиш и Маназкирд (Малазгирд). Согласно Ибн Лавкалу (стр. 343), в некоторых районах Внешней Армении в его время были мусульманские города, и большинство людей все еще были христианами. Таким образом, исламское влияние в Армении существовало только в некоторых городах на периферии страны. Это же разграничение упоминается в Сафар-намах Насир-и-Хусрава в связи с 434/1043 годом: жители региона Ван были полностью христианами, а город Хилай отмечал границу между мусульманской и христианской Арменией (Нашир-и). Хусрав, 9-10). Такое положение дел продолжалось до 439/1048 года, когда сальджуки напали на регион и в конце концов завоевали его (Акопян, 139; Ибн аль-Атир, аль-Камиль, 9 / 598-599). Это ознаменовало начало миграции армян в восточные районы, такие как Сивас, что привело к постепенному переселению населения (Pasdermadjian, 236-237, 239). Именно в этот период ислам распространился по всей обширной территории Армении, причем многие города все больше приобретают мусульманский цвет: к середине 5-11 века даже крайний северо-западный регион Карс (Каро) и стойкий христианский город Они стал исламизированным, о чем свидетельствует строительство там мечетей (Ибн аль-Атир, ал-Камиль, 10/40). Возобновление значения ислама в Дуине можно увидеть в появлении там выдающихся мусульман в 6-12-м и 7-13-м веках (см. Ибн Асакир, 30/384, 32/242, 37/354; аль-Самняни, ал Такбир, 1/512, аль-Ансаб, 2/513; Ибн Нукья, Такмила, 1 / 53-54), наиболее выдающимся из которых является Ибн аль-Хаджиб (ум. 646/1248), выдающийся юрист Малики (факих) ) и человек писем (ал-Дхаби, Такрих, 47/319; ал-Шафади, 19/322). В 602/1206 годах Хилах стал таким мощным центром мусульманского правления в Армении, что он вёл войну с Грузией и одержал важную победу (al-Ḥimyarī, 220). Распространение ислама в регионе усилилось с монгольскими завоеваниями (616/1219 и далее), что привело ко второй волне христианских миграций и перемещению населения в пользу мусульман (Pasdermadjian, 240). Мусульмане и христиане мирно сосуществовали в средневековые времена, и взаимодействие между двумя религиозными общинами, даже в мусульманском армянском городе Хилах, было явно налицо (al-Qazwīnī, 524). Мусульманское правление в Армении продолжалось и в последующие века, с небольшими изменениями в составе населения или политической конкуренции среди местных мусульманских правителей ». В культурном отношении очень значительное развитие произошло в 7-13-м и 8-14 веках. В более ранние века нисба аль-Армани обычно использовалось многими видными мусульманами для обозначения их этнического армянского происхождения, что продолжалось до 7-13-го века (за исключением Nā iir-i Khusraw, стр. 10, который использует термин мусульмане в отличие от армян). Но с 8-го по 14-й век или, по мнению некоторых, с начала 9-го по 15-й век, армянское имя стало ассоциироваться исключительно с христианами и больше не считалось подходящим для мусульман (ас-Суюни, 2/382, 426). , Коран и Хадис наук В начале 4-го / 10-го века, когда в Багдаде были установлены «семь чтений» (аль-циранат ас-сабх), в Шамшах Абу Бакр Мухаммадом была основана школа чтения Корана (цирана). б. Аби Мухаддиб (ум. После 323/935), который был продолжен подобными Мухаммеду б. Джазфар аль-Шамшани (Абу Нунайм, Шиля, 5/202) и Али б. Хасан аль-Тугири (Ибн аль-Джазари, 1/531, 2/93, 108; 2 / 209-210). Период с 4 по 10 и до 6-12 веков, когда наука о циране достигла своей высшей точки, привел к появлению чтецов Корана из армянских городов, таких как Хилам, Дабил и Дуин (Абу Нуʿайм, Зикр, 1/99). ; Аль-Самани, Аль-Танбир, 1/512; Ибн Асакир, 30/384, 32/242, 57/91; Ибн аль-Джазари, 1/610, 2/190). В то время как кирана процветала в Адхарбаджане в 7-13-м и 8-14 вв., Школа Армении продолжала сохранять свое значение наравне с Эдгарбаяном до середины 9-15 вв. (Аль-Фаси, 2/339; Дахаби, Такрих, 50/64; ал-Шафади, 2/84; Ибн Катир, 14/50; Ибн Шаджар, ал-Дурар, 6/26; Ибн аль-Джазари, 1/84, 2/291). Среди тех, кто связан с армянской школой, Юсуф б. «Али аль-Хилани (вторая половина VII / 13 века)», который написал комментарий к «Ширц аль-Амани» шаджиби («Шуджати», 393—394) и «Вахид аль-Дин б». Худадад аль-Хилани (ум. 720/1320), который написал qaṣīda на перечисление стихов Корана (Ибн аль-Джазари, 2 / 365-366; аль-Дхаби, Махрифа, 2/747; ср. Ибн аль-Джазари 1/541). Что касается Шадита, то присутствие в первых десятилетиях 3-9 века таких повествователей, как Мунафа б. Минхал аль-Армани (аль-Шабарани, аль-Муджам аль-Авсах, 6/170), Али б. Хасан б. Шакик аль-Хилани (Ибн Асакир, 43/242) и Анбасу б. Baḥr al-Armanī (al-Balādhurī, 1/231) указывает на то, что эта область была хорошо известна в регионе. В этот период также выросла известность традиционалистов Абд аль-Рахмана б. Яшья аль-Армани из Дабила (Ибн Аби аль-Дунья, 29; аль-Шабарани, аль-Муджам аль-Кабир, 12/311), ученик Суфьяна б. Уяйна (Ибн Асакир, 23/113; Ибн Макулала, 3/352), сыгравший важную роль в содействии изучению шадитов в Армении (аль-Хазиб, 4/275; Ибн аль-Джавзи, аль-Мавшунат, 3/150 Аль-Миззи, 17/218). Другие традиционалисты того периода - Абу Рабих Мухаммад б. Зияд аль-Шамшани (Ибн Макула, 5/141; аль-Самшани, аль-Ансаб, 3/456; ср. Аль-Дахаби, Мизан, 3/545), Ахмад б. аль-Хабаб аль-Шамшани (Ибн аль-Наджар, 3/95) и Бармак б. Абд Аллах аль-Дабили (аль-Баладхури, 1/231), чей авторитет и авторитет были поставлены под сомнение. Даже Ахмад б. Сулейман аль-Шаррани аль-Армани, ученик Анаса б. Малик считается слабым авторитетом (ал-Дахаби, Мизан, 1/102; ср. Ибн Хаджар, Лисан, 1/181). Суннитские источники приводят имена различных армянских ученых в середине и конце того века, которые приехали из таких городов, как Дабил (аль-Байхаки, 3/313; Ибн Абд аль-Барр, Джамих, 2/85; аль-Хасиб, 2/151), Хилах (аль-Баладхури, 1/231; Ибн Макулала, 3/352; Ибн Шади, 3/441; аль-Шафини, 39), Шамшах (аль-Хараниси, 54) и Каликала (аль-Баладхури , 1/231; см. Также Ибн Асакир, 1/303; Ибн Джумай, 381), иллюстрируя растущую значимость исследований хадисов в то время. Шестые собрания продолжали процветать в период с 4 по 10 и 6-12 веков, когда многие ученые передавали хадисы и собирали сборники шадитов (о 4-10 вв. См. Ибн Шади, 6/179; Халили, 2/750; Ибн Абд аль-Аль- Барр, аль-Тамхид, 7/124; Ибн Бабавайх, аль-Амали, 478; аль-Хадиб, 4/328, 9/150; Ибн аль-Наджар, 1/208, 2/20; аль-Самшани, аль- Ансаб, 3/456; Ибн Асакир, 59/284, 399, 62/283; Ибн аль-Атир, Usd, 5/135; Мунтахадж аль-Дин, 35; Ибн Нукча, аль-Такид, 1/103; Миззи, 12/194; аль-Дахаби, Сияр, 17/640; для 5-11-го и 6–12 веков см. Ибн Асакир, 23/293; Ибн аль-Дубайти, 207, 249, 313; аль-Самшани, Аль-Ансаб, 1/115, 117; Аль-Рафини, 1/228, 376, 2/313, 3/85; Аль-Дахаби, Такрих, 31/225, 36/274, 39/310; Ибн Шим, 53 , 55). Имена армянских традиционалистов 7-13-го и 8-го / 14-го веков, которые были в основном из Хилаха и мигрировали за границу, также записаны в хадисских кругах Ирака (аль-Шафади, 8/224), Сирии (аль-Фаси, 2/13, 183; Аль-Рафини, 3/60; Аль-Дахаби, Такрих, 48/158; Ибн Саджар, Аль-Дурар, 1/34) и Египет (Аль-Фаси, 1/377; Аль-Дхаби, Такрих, 51/136; Ибн Саджар, ал-Дурар, 1/62). Школы юриспруденции в Армении Распространение хадисских кругов в Армении послужило основанием для установления там фикха (юриспруденции) абаном аль-Шадитом, в том числе учеником Агмада б. Шанбала, Ибрахим б. Сувайд аль-Армани (эт. III / IX век) (Ибн Асакир, 16 / 421-422). Мы также можем упомянуть Shuʿayb б. Мухаммад аль-Дабили, известный как Ибн Аби Канран, который учился у ученика Шафини Раби б. Сулайман аль-Муради (ум. 270/883) в начале 4–10-го века (см. Абу аль-Шейх, 4/88; Абу Нуʿайм, Зикр, 1 / 344-345; Ибн Макула, 1/299, 3/352; Аль-Субки, 1/302). Эти люди, вполне возможно, действовали как передатчики шафини и шанбали фикха в регионе. В дополнение к школам Шафини и Шанбали, многие мусульмане-армяне также следовали школе Шанафи в 4-10 веке: согласно аль-Мукаддаси (стр. 291), ханафи были в большинстве в Дабиле, а также составляли значительные меньшинства в других городах. , Однако большинство мусульман в Армении были чанбалы. Согласно Ибн ан-Надиму (с. 265), в Армении также было много людей, которые следовали за Абу Тавром (см. В. Ст.), Но его утверждение о том, что большинство принадлежало этой школе, кажется преувеличенным. Хотя в источниках не всегда указывается, к каким школам принадлежали важные юристы и судьи в Армении (al-Samʿānī, al-Ansāb, 3/456; al-Dhahabī, Taʾrīkh, 49 / 227-228, 51/302; Ḥājjī Khalīfa, 1 / 601, 2/1411), некоторые из них были шафинами, в том числе Али б. Агмад аль-Дабили (середина 4–10-го века) и автор книги «Адаб аль-канах» (ал-Субки, 5/243), ученик аль-Газали по имени Камал ал-Дин Нахр Аллах Ал-Дувини (ум. 546). / 1151) (аль-Самшани, аль-Ансаб, 2/513; аль-Субки, 7/322), Абу аль-Хасан Али аль-Арджиши (конец 6-12 века, Якут, 1/144), Абу аль-Фахл Агмаза аль-Хиласи (ум. 675/1276), автор книги Каваджид аль-шарх (ал-Субки, 8/80; Хаджи Халифа, 2/1358) и Шамс ал-Дин б. Сиявуш аль-Хиласи (ум. 706/1307, см. Аль-Шафади, 2/84; Ибн аль-Атир, 14/50). Школа ханафи завоевала превосходство в период средневековья благодаря политическому господству турок. Одним из наиболее выдающихся юристов шанафи в тот период был Шадр аль-Дин Мухаммад б. Аббад аль-Хиласи (ум. 652/1254), который сократил аль-Шайбани аль-Джамих аль-Кабир (Абд аль-Кадыр аль-Кураши, 62-63, 383; Хаджи Халифа, 1/472). Шиизм и школа калами Благодаря своему расположению на периферии мусульманского мира, Армения предложила подходящую среду для распространения взглядов меньшинства. Шиизм не был исключением, и период со второго по четвертый / шестой век обеспечил благодатную почву для развития этой фракции. Среди деятелей шиитов второй половины II-VIII веков в Армении были Саман аль-Армани (ал-Кулайни, 4/65; Ибн Бабавай, Фанадил, 119), Халид б. Абд аллах аль-Армани (ат-Туси, ал-Риджал, 186) и Абу ал-Шакам Абд аллах б. Шакам аль-Армани (ан-Наджаши, 225), которые также были выдающимися компаньонами Джазфара аль-Хадика. Последнее особенно важно, так как он подготовил сборник изречений имамов (аль-Наджаши, 225; аль-Суси, аль-Фихрист, 167; Ибн Бабавайх, «Машиаха», 515), а в шиитских источниках приводятся некоторые из них. передаваемые им хадисы (ал-Кулайни, 1/313, 2/616, 617, 7/460; Ибн Бабавай, ал-Амали, 328, Ман ла яшурух, 3/307). Несмотря на это, Абу аль-Шакам придерживался некоторых взглядов, которые можно было бы охарактеризовать как гали (экстремист), а шиитские ученые по науке о риджале (оценивая статус хадис-передатчиков) объявили его слабым рассказчиком (Ибн аль-Гханашири, 76; ан-Наджаши, 225). Шиизм продолжал процветать в регионе в течение 3-го / 9-го века, благодаря деятельности таких людей, как Агмад б. Мухаммед б. Ибрахим аль-Армани (аль-Кулайни, 6/434), Абу Бакр аль-Армани, сыгравший роль в продвижении школы Каияйя (аль-Суси, аль-Гайба, 62, Тахдхиб, 8/293), Шусайн (или Хасан) б. Нахр аль-Армани, сподвижник Имама аль-Риши (аль-Шуси, аль-Истибар, 1/102, Тахдхиб, 1/110), и Абу аль-Хайтам Халид аль-Армани, который был Хишамом б. Ученица Салима (ал-Чилли, 13, 91). Абу аль-Хасан Яман б. Язид аль-Армани, который жил в Египте, вероятно, был также шиитом (Ибн Макула, 2/516). Вторая половина века произвела выдающихся армянских шиитов, таких как Мухаммед б. Аса аль-Армани (аль-Барки, 32, 47, 294; аль-Кулайни, 2/519, 3/222), Джафар б. Мухаммад аль-Армани (Ибн Бабавайх, Илал, 584; Ибн Шавус, Абд аль-Карим, 63; Ибн Шатим, 420), Абд Аллах б. Джафар аль-Армани (Абу Абд Аллах Алави, 77) и Абу Саид Аль-Армани (аль-Шабриси, 100). В 3-9 вв. Армения также обеспечила подходящую среду для распространения различных школ шиитской мысли, таких как касияйя и различные движения гулатов. Мухаммед б. Халих аль-Армани был шейхом Кашия и спутником имама Хасана аль-Аскари (ал-Шуси, ал-Риджал, 437), от которого он передал некоторые учения экзегетического характера, относящиеся к принципу имамата (ал - Суси, аль-Гайба, 430; Ибн Шамза, 565-567; аль-Раванди, 2/686, 687; Ибн Шахрашуб, 3/535; Ибн Шатим, 744; Аль-Ирбили, 3 / 215-216; Шилли, 161). Что касается гали, можно упомянуть Мухаммеда б. Яшья аль-Армани (эт. Середина III-IX вв.), Ученик Мухаммеда б. Синана, который верил, что Муфанал был бабом имама (Ибн Баснам, 20, 29, 30, 128 и т.д.). Абу Шимран Муса б. Занджавейх придерживался более умеренных взглядов. Он был известным учеником Абу аль-Шакам аль-Армани и рассказчиком ряда ранних работ. Шиитский риджалис считал его слабым авторитетом в Багдаде (Ибн Бабавайх, «Машиаха», 515; Ибн аль-Ганашири, 91; Аль-Наджаши, 21, 225, 409; Аль-Шуши, аль-Риджал, 492), хотя Куммис считал его надежным и широко рассказывал свои сообщения в своих источниках (аль-Барки, 81; Шафар, 66, 77, 164, 510; аль-Кулайни, 2/616, 4/317, 7/460; Ибн Бабавай, ал Amālī, 328, Man lā yaḥḍuruh, 3/307). Влияние шиитов в Армении начало ослабевать в 4-10 веке. Несколько шиитских властей, которые жили в этот период, включали Мухаммеда б. Вахбан аль-Дабили, армянский ученый, который мигрировал в Египет (ан-Наджаши, 396) и рассказчик некоторых ранних работ Имами (ан-Наджаши, 82, 96, 146; Ибн Савус, Али, Джамал, 173) и Али б. Мухаммед б. Мухаффар аль-Шамшани (ум. Пост 394/1004), автор различных произведений и влиятельный человек как в шиитском, так и в суннитском кругах (Ибн Бабавайх, Камал, 491; Аль-Наджаши, 263-265; Ибн аль-Наджар, 4/93; Ибн аль-Махазили, 87-88; Ибн Шавус, Али, аль-Шараниф, 507; Ибн аль-Бирик, 95; Ибн Макулала, 5/141). Аль-Маджлиси считает своего аль-Бурхана фи-ан-на-шала Али Амира аль-Мусминина одним из своих источников в «Бихар аль-анвар». Аль-Шамшани также написал книгу о христианских монастырях (аль-Наджаши, 264; Ибн Асакир, 37/181, 56/248, 68/24, 43, 267, 70/294). В одном сообщении указывается на присутствие хариджи: в несколько двусмысленном комментарии аль-Масдуди называет Армению одной из областей, где существовала секта хариджи в 4–10-м веке (3 / 100–101), что в контексте должно иметь место был шуфрийей (Пакачи, 116—117). Информации о богословских школах в Армении очень мало. В начале 3-го / 9-го века учения Мутазили, похоже, привлекли внимание армянских мусульман, таких как Абу Абд Аллах аль-Армани, который подтвердил веру в различные доктрины, изложенные Ибн Аби Давудом, некоторое время жил в Багдаде и играл роль в мишна, или «инквизиция» (ал-Шабари, 9/138). К концу столетия доктрина Мутазили, похоже, распространилась на некоторые районы Армении, и даже некоторые Ḍirārīs (последователи рационалистического Ḍirār b. Rmr, ок. 200/815) должны были быть найдены (Абу аль-Касим аль-Балхи, 11; ср. Ибн аль-Муртана, 90). В течение 3–9-го и 4–10-го веков в Армении происходил богословский диалог между исламом и христианством, которому, несомненно, способствовали такие выдающиеся личности, как Куша б. Лука, переводчик греческих произведений на арабский язык, который знал исламскую доктрину и провел последнюю часть своей жизни, служа при дворе христианского армянского монарха (Ибн аль-Надим, 353). Определенные богословские дебаты, такие как концепция сотворения ex nihilo и связь между душой и телом, можно найти в диалоге между исламским и христианским богословием в Армении (Габриелян, 120, 128 et passim). Суфизм в Армении В начале 3-го / 9-го века ученый из Дабила Абд аль-Рашим Яйя аль-Армани описывается вместе с аль-Харитом аль-Мухасиби, Шатимом аль-Агаммом и Шакиком аль-Балхи как человек с « особые взгляды »(аль-Бардхани, 561), свидетельствующие о том, что он поддерживал суфийские учения. Также заслуживает внимания Суфи Абу Муса аль-Дабили, ученик Баязида аль-Баснами, который жил в конце 3-го / 9-го века (аль-Макки, 2/105; ас-Сулами, 68, 73; Ибн аль-Джавзи, Шафват, 4 / 111-113; Ибн аль-Араби, 1/356, 2/20). Среди выдающихся суфиев IV-X веков - Абу Мухаммад аль-Дабили, ученик аль-Джунайда аль-Багдади (аль-Хадиб, 5/198), и Ахмад аль-Хайях аль-Дабили (д. 373/983; -Набхани, 1/486). Самым важным из всех был Абу Мухаммед б. Джафар аль-Шамшани, один из учеников Дху аль-Нун аль-Мисри, который распространял его учения (Абу Нунайм, Шиля, 9/339, 344, 354, 360, 379, 10/183, 184; Ибн аль-Джавзи, Шафват , 4/360, 375): в просветляющем изречении он упоминал фикх, хадис, теологию и литературу как разные пути к Богу (ал-Силафи, 58), демонстрируя широту его взгляда. В период с 6-го по 12-й и 8-й и 14-го веков существовало также несколько суфиев, которые были из Армении, но жили в других местах: среди них Абу аль-Аббас Агмад б. Мавдуд аль-Хилани (ум. 556/1161), который сначала жил в Мекке, а затем в Египте (ал-Дахаби, Такрих, 48/228), Абд Аллах б. Юнус аль-Армани (ум. 631/1234), аскет, живший в Дамаске и имеющий много учеников (ал-Дахаби, Такрих, 46/69; ал-Шафади, 17/370; Ибн Катир, 13/165), Нур аль-Дин Али б. Умар аль-Вани аль-Хилани (ум. 727/1327), который жил в Египте (аль-Фаси, 2 / 204-205), Шиях аль-Дин Мухаммад б. Шахбан аль-Хиласи (ум. 730/1330), также живущий в Египте (Ибн Саджар, ал-Дурар, 5 / 199-200), и Изз аль-Дин Хусейн аль-Хиласи (8/14 век), которые жили в Дамаск (Ибн Саджар, аль-Дурар, 2/190; Ибн аль-Джазари, 1/84). В этот период суфизм также, по-видимому, был широко распространен в самой Армении: например, Abū Isḥāq khāniqāh на окраине Арджиша был очень активным (Yāqūt, 1/144; см. «Abū Isḥāq Kāzarūnī», см.), В то время как влиятельный Армянский дворянин Карашан аз-Заами (ум. 606/1210) был известен своими связями с суфиями (ал-Шафади, 24/166). Тадж аль-Дин аль-Ахлани, важный суфий 7-13 веков, которого Ибн аль-Араби (2/476) назвал ṣ ḥāḥibunā ’(наш спутник), приехал из города Ахла (на озере Ван). Другие выдающиеся армянские суфии в этом веке включают Мухаммеда б. Агмад аль-Вани аль-Хилани (ум. 686/1287; ал-Дхаби, Такрих, 51/279), Ибрахим б. BАбд Аллах б. Юсуф аль-Армани (ум. 692/1293; ал-Дхаби, Такрих, 52/147) и Наджиб б. Мухаммад б, Юсуф аль-Хиласи (ум. 699/1300; ал-Дхаби, Такрих, 52/459). Можно также упомянуть Шалаха аль-Дина Шалиха б. Агмад аль-Хилани (ум. 723/1323), живший в районе Багальбак в Ливане (ал-Шафади, 16/144). Недавние мусульманские миграции В более поздние века мусульмане, которые жили на армянской земле, будь то в Анатолии или на Кавказе, и независимо от того, имели ли они армянское происхождение или нет, не были известны как армяне (термин ограничивался христианами). С заключением договоров Гулистан (1228/1813) и Туркменчай (1243/1828), в результате которых Армения стала частью России, эмигрировало много мусульман в Армении и других частях Кавказа, в том числе такие юристы и ученые, как Мирза Абу аль- Касим б. Мухаммад Шравани (ум. 1237/1822), поселившийся в Табризе (аль-Амин, 2/449), Мухаммад Шафих Хакани Шравани (ум. После 1258/1842), который отправился в Исфахан (ал-Хусайни, 1/339, 2/712), Мавла Абд аль-Карим б. Аби аль-Касим Шравани (умер после 1260/1844), который поселился в Казвине ¶ и был учеником ḥāḥib Riyāḍ (Āqā Buzurg, 2/114, 6/100), bAbbās b. Мусульманин Шравани (ум. 1265/1849), поселившийся в Тегеране (Ака Бузург, 18/370, 21/91), Али б. Курбан Шравани, известный как Шадж Мулла Баши (ум. После 1273/1857), также отправился в Тегеран (аль-Хусайни, 1/376), Абд аль-Карим б. Аби аль-Касим Сравани (ум. 1294/1877) (Ака Бузург, 8/158) и Зайн аль-Абидин б. Махди Шравани (умер после 1302/1885), который отправился в Табриз (ал-Хусайни, 1/228), Мавлай Мухаммед б. Мухаммад Бакир, известный как Фанил Аравани (ум. 1306/1889), который был одним из самых выдающихся юристов Наджафа (Ака Бузург, 1/231, 268 и др.), И Али б. Абд аль-Хусайн Шравани (ум. 1353/1934), который был выдающимся ученым в Наджафе и автором одного из самых важных комментариев к аль-Макасибу шейха аль-Ансари (Mudarrisī, 369).

Armenia (4,980 words) Armenia (Armīniya), a landlocked mountainous country in the southern Caucasus region of Eurasia, lying between Anatolia to the west, Georgia to the north, Ādharbāyjān (Azerbaijan) to the east, and the Mesopotamian plains (including Iran) to the south. The history of Armenia prior to the Arab conquest was largely one of attempts to achieve political and religious independence as a buffer-state between large empires, Roman and Parthian or Byzantine and Persian. It became the first official Christian state in 301 CE. Culture and Islamic Sciences Islam came to Armenia following the Arab conquest which took place between 24/644 and 30/651 (see Canard, ¶ ‘Armīniya’, p. 634), and the presence of the Arabs who migrated there laid the foundation for the establishment of Islamic culture in the region. An examination of reports concerning Islamic learning in Armenia shows that until the middle of the 2nd/8th century there was little significant development in that respect. One of the Prophet’s Companions, Muḥammad Ṣafwān b. Muʿṭal al-Sulamī, is said to have died in Armenia (al-Ṭabarī, 4/53; Ibn Ḥajar, al-Iṣāba, 3/441), and the site of his tomb in Shamshāṭ (Shimshāṭ) was considered a centre of culture for many years (Khalīfa b. Khayyāṭ, 1/318; Ibn al-Faqīh, 287). Reports also mention a younger Companion by the name of Saʿīd b. Qays al-Armanī, who is said to have indulged in certain unorthodox practices (al-Ṭabarānī, Musnad, 2/398), although there are no further details about his actual beliefs. In the beginning of the 2nd/8th century, a native of Shamshāṭ called Ḍirār b. ʿAmr al-Shamshāṭī is recorded in the chains of narrators (isnād, pl. asānīd) (al-Mizzī, Tahdhīb, 6/122), but is otherwise unknown in rijālī literature. Islam and Christianity in Armenia Although the uprisings of Christian Armenians against their Muslim rulers in the years 78-84/697-705 and in 157/774 (Pasdermadjian, 130) reveals a cultural resistance on the part of the Christians, it is important to bear in mind that until the middle of the 2nd/8th century, the Islamic sciences were still in their infancy and so had not become established in Armenia or other border regions of the Muslim world. It was only in the final decades of the 2nd/8th century that such sciences began to permeate these regions and the first Muslim scholars emerged in Armenia. In 235/850, the Bagratids (Bāgrātūnīs) under Prince Ashūṭ (Ashot) re-established their authority in Armenia, bringing further parts of the country under Christian ¶ rule (Pasdermadjian, 152—153). However, the Islamic sciences continued to spread in areas that remained under Muslim control. According to Ḥudūd al-ʿālam (p. 159), which dates to the beginning of the 4th/10th century, Duin (Dwin or Tovin) became the centre of Muslim Armenia, with large numbers of Christians living there as well. Mention is also made of Qālīqalā (the source of the Aras/Araxes river south of Erzurum: Ibn Khurradādhbih, 150; Ibn al-Faqīh, 296) as the border town of Muslim Armenia, where large numbers of Muslim warriors were stationed. In the second half of the 4th/10th century, the area in Armenia under Muslim rule shrank and the Muslim capital was called Dabīl (al-Muqaddasī, 288) and Duin is no longer mentioned by Arab authors. Geographical sources of the later 4th/10th century refer to the existence of an active congregational mosque in Dabīl, adding that the majority of the town’s inhabitants were Christians, with most Muslims living there belonging to the Ḥanafī school. The Muslim population tended to be larger in border towns and settlements such as Qalʿat Yūnus (al-Muqaddasī, 288—291). In a detailed account, Ibn Ḥawqal (p. 343) divides Armenia into two parts: inner (dākhila) and outer (khārija). Inner Armenia consisted of Dabīl, Nashawā (Nakhchavan) and Qālīqalā, and Outer Armenia consisted of the surrounding peripheral regions of Lake Van, including such towns as Khilāṭ (Khlat), Barkarī (Berkri), Arjīsh and Manāzkird (Malāzgird). According to Ibn Ḥawqal (p. 343), in some areas of Outer Armenia during his time there were Muslim towns, and most people were still Christian. Thus there was Islamic influence in Armenia only in certain towns on the country’s periphery. This same demarcation is mentioned in Nāṣir-i Khusraw’s Safar-nāmah in relation to the year 434/1043: the inhabitants of the Van region were entirely Christian, with ¶ the town of Khilāṭ marking the border between Muslim and Christian Armenia (Nāṣir-i Khusraw, 9-10). This state of affairs continued until 439/1048 when the Saljūqs attacked the region and eventually conquered it (Hakopyan, 139; Ibn al-Athīr, al-Kāmil, 9/598-599). This marked the beginning of Armenian migrations to eastern areas such as Sīwās, resulting in a gradual population shift (Pasdermadjian, 236—237, 239). It was in this period that Islam spread through a wide area of Armenia, with many towns increasingly acquiring a Muslim complexion: by the middle of the 5th/11th century even the far north-westerly region of Kars (Qārṣ) and the staunchly Christian town of Ānī had become Islamised, as is attested by the construction of mosques there (Ibn al-Athīr, al-Kāmil, 10/40). The renewed importance of Islam in Duin can be seen in the emergence of prominent Muslims there in the 6th/12th and 7th/13th centuries (see Ibn ʿAsākir, 30/384, 32/242, 37/354; al-Samʿānī, al-Taḥbīr, 1/512, al-Ansāb, 2/513; Ibn Nuqṭa, Takmila, 1/53-54), the most distinguished of them being Ibn al-Ḥājib (d. 646/1248), a prominent Mālikī jurist (faqīh) and man of letters (al-Dhahabī, Taʾrīkh, 47/319; al-Ṣafadī, 19/322). In 602/1206, Khilāṭ became such a powerful centre of Muslim rule in Armenia that it waged war on Georgia and won an important victory (al-Ḥimyarī, 220). The expansion of Islam in the region increased with the Mongol conquests (616/1219 onwards), resulting in a second wave of Christian migrations and a population shift in favour of Muslims (Pasdermadjian, 240). Muslims and Christians coexisted peacefully in medieval times, and interaction between the two religious communities, even in the Muslim Armenian town of Khilāṭ, was clearly in evidence (al-Qazwīnī, 524). Muslim rule in Armenia continued into later centuries, with little change in the make-up of the population or the political rivalry amongst local Muslim rulers.¶ Culturally, a very significant development occurred during the 7th/13th and 8th/14th centuries. In earlier centuries, the nisba al-Armanī had been customarily used by many prominent Muslims to denote their ethnic Armenian origins, something which continued until the 7th/13th century (with the exception of Nāṣir-i Khusraw, p. 10, who uses the term Muslims as distinct from Armenians). But from the 8th/14th century onwards, or according to some from the beginning of the 9th/15th century, the name Armenian became associated solely with Christians and was no longer considered appropriate for Muslims (al-Suyūṭī, 2/382, 426). Qurʾānic and ḤadĪth Sciences In the beginning of the 4th/10th century, at the time when the ‘seven readings’ (al-qirāʾāt al-sabʿ) were being established in Baghdad, a school of Qurʾānic reading (qirāʾa) was set up in Shamshāṭ by Abū Bakr Muḥammad b. Abī Muʾaddib (d. after 323/935), which was continued by the likes of Muḥammad b. Jaʿfar al-Shamshāṭī (Abū Nuʿaym, Ḥilya, 5/202) and ʿAlī b. Ḥasan al-Thughrī (Ibn al-Jazarī, 1/531, 2/93, 108; 2/209-210). The period from the 4th/10th to the 6th/12th centuries, in which the science of qirāʾa reached its highest point, saw the emergence of Qurʾān reciters from Armenian towns such as Khilāṭ, Dabīl and Duin (Abū Nuʿaym, Dhikr, 1/99; al-Samʿānī, al-Taḥbīr, 1/512; Ibn ʿAsākir, 30/384, 32/242, 57/91; Ibn al-Jazarī, 1/610, 2/190). While qirāʾa flourished in Ādharbāyjān in the 7th/13th and 8th/14th centuries, the school of Armenia continued to maintain its importance on a par with Ādharbāyjān until the middle of the 9th/15th century (al-Fāsī, 2/339; al-Dhahabī, Taʾrīkh, 50/64; al-Ṣafadī, 2/84; Ibn Kathīr, 14/50; Ibn Ḥajar, al-Durar, 6/26; Ibn al-Jazarī, 1/84, 2/291). Those associated with the Armenian school include Yūsuf b. ʿAlī al-Khilāṭī (second half of the 7th/13th century), ¶ who wrote a commentary on al-Shāṭibī’s Ḥirz al-amānī (Ḥujjatī, 393—394), and Waḥīd al-Dīn b. Khudādād al-Khilāṭī (d. 720/1320), who wrote a qaṣīda on the enumeration of Qurʾānic verses (Ibn al-Jazarī, 2/365-366; al-Dhahabī, Maʿrifa, 2/747; cf. Ibn al-Jazarī, 1/541). As regards ḥadīth, the presence in the first decades of the 3rd/9th century of such narrators as Muʿāfā b. Minhāl al-Armanī (al-Ṭabarānī, al-Muʿjam al-awsaṭ, 6/170), ʿAlī b. Ḥasan b. Shaqīq al-Khilāṭī (Ibn ʿAsākir, 43/242) and ʿAnbasa b. Baḥr al-Armanī (al-Balādhurī, 1/231) indicates that this field was well established in the region. This period also saw the rise to prominence of the traditionist ʿAbd al-Raḥmān b. Yaḥyā al-Armanī from Dabīl (Ibn Abī al-Dunyā, 29; al-Ṭabarānī, al-Muʿjam al-kabīr, 12/311), a student of Sufyān b. ʿUyayna (Ibn ʿAsākir, 23/113; Ibn Mākūlā, 3/352) who played an important role in promoting the study of ḥadīth in Armenia (al-Khaṭīb, 4/275; Ibn al-Jawzī, al-Mawḍūʿāt, 3/150; al-Mizzī, 17/218). Other traditionists of the period include Abū Rabīʿ Muḥammad b. Ziyād al-Shamshāṭī (Ibn Mākūlā, 5/141; al-Samʿānī, al-Ansāb, 3/456; cf. al-Dhahabī, Mīzān, 3/545), Aḥmad b. al-Khaṭṭāb al-Shamshāṭī (Ibn al-Najjār, 3/95) and Barmak b. ʿAbd Allāh al-Dabīlī (al-Balādhurī, 1/231), all of whose authority and credibility have been questioned. Even Aḥmad b. Sulaymān al-Ḥarrānī al-Armanī, who was a student of Anas b. Mālik, is considered a weak authority (al-Dhahabī, Mīzān, 1/102; cf. Ibn Ḥajar, Lisān, 1/181). Sunni sources record the names of various Armenian scholars in the middle and end of that century, who came from towns such as Dabīl (al-Bayhaqī, 3/313; Ibn ʿAbd al-Barr, Jāmiʿ, 2/85; al-Khaṭīb, 2/151), Khilāṭ (al-Balādhurī, 1/231; Ibn Mākūlā, 3/352; Ibn ʿAdī, 3/441; al-Shāfiʿī, 39), Shamshāṭ (al-Kharāʾiṭī, 54) and Qālīqalā (al-Balādhurī, 1/231; see also Ibn ʿAsākir, 1/303; Ibn Jumayʿ, 381), illustrating the ¶ growing prominence of ḥadīth studies at that time. Ḥadīth gatherings continued to flourish between the 4th/10th and 6th/12th centuries with many scholars transmitting ḥadīths and compiling ḥadīth collections (for the 4th/10th century, see Ibn ʿAdī, 6/179; Khalīlī, 2/750; Ibn ʿAbd al-Barr, al-Tamhīd, 7/124; Ibn Bābawayh, al-Amālī, 478; al-Khaṭīb, 4/328, 9/150; Ibn al-Najjār, 1/208, 2/20; al-Samʿānī, al-Ansāb, 3/456; Ibn ʿAsākir, 59/284, 399, 62/283; Ibn al-Athīr, Usd, 5/135; Muntajab al-Dīn, 35; Ibn Nuqṭa, al-Taqyīd, 1/103; al-Mizzī, 12/194; al-Dhahabī, Siyar, 17/640; for the 5th/11th and 6th/12th centuries, see Ibn ʿAsākir, 23/293; Ibn al-Dubaythī, 207, 249, 313; al-Samʿānī, al-Ansāb, 1/115, 117; al-Rāfiʿī, 1/228, 376, 2/313, 3/85; al-Dhahabī, Taʾrīkh, 31/225, 36/274, 39/310; Ibn ʿĀṣim, 53, 55). The names of Armenian traditionists from the 7th/13th and 8th/14th centuries, who were mostly from Khilāṭ and migrated abroad, are also recorded in the ḥadīth circles of Iraq (al-Ṣafadī, 8/224), Syria (al-Fāsī, 2/13, 183; al-Rāfiʿī, 3/60; al-Dhahabī, Taʾrīkh, 48/158; Ibn Ḥajar, al-Durar, 1/34) and Egypt (al-Fāsī, 1/377; al-Dhahabī, Taʾrīkh, 51/136; Ibn Ḥajar, al-Durar, 1/62). Schools of Jurisprudence in Armenia The spread of ḥadīth circles in Armenia laid the ground for the establishment there of fiqh (jurisprudence) by the aṣḥāb al-ḥadīth, including a student of Aḥmad b. Ḥanbal’s, Ibrāhīm b. Suwayd al-Armanī (fl. 3rd/9th century) (Ibn ʿAsākir, 16/421-422). We may also mention Shuʿayb b. Muḥammad al-Dabīlī, known as Ibn Abī Qaṭrān, who studied under Shāfiʿī’s student Rabīʿ b. Sulaymān al-Murādī (d. 270/883) in the early part of the 4th/10th century (see Abū al-Shaykh, 4/88; Abū Nuʿaym, Dhikr, 1/344-345; Ibn Mākūlā, 1/299, 3/352; al-Subkī, 1/302). These individuals may ¶ well have acted as transmitters of Shāfiʿī and Ḥanbalī fiqh in the region. In addition to the Shāfiʿī and Ḥanbalī schools, many Armenian Muslims also followed the Ḥanafī school in the 4th/10th century: according to al-Muqaddasī (p. 291), Ḥanafīs were in the majority in Dabīl and also formed significant minorities in other towns. However, most Muslims in Armenia were Ḥanbalīs. According to Ibn al-Nadīm (p. 265), there were also large numbers in Armenia who followed Abū Thawr (q.v.), but his assertion that the majority belonged to that school seems exaggerated. Although the sources do not always specify which schools important jurists and judges in Armenia belonged to (al-Samʿānī, al-Ansāb, 3/456; al-Dhahabī, Taʾrīkh, 49/227-228, 51/302; Ḥājjī Khalīfa, 1/601, 2/1411), some were Shāfiʿīs, including ʿAlī b. Aḥmad al-Dabīlī (mid-4th/10th century) and the author of Adab al-qaḍāʾ (al-Subkī, 5/243), a student of al-Ghazālī’s called Kamāl al-Dīn Naṣr Allāh al-Duwīnī (d. 546/1151) (al-Samʿānī, al-Ansāb, 2/513; al-Subkī, 7/322), Abū al-Ḥasan ʿAlī al-Arjīshī (end of the 6th/12th century, Yāqūt, 1/144), Abū al-Faḍl Aḥmaza al-Khilāṭī (d. 675/1276) the author of Qawāʿid al-sharʿ (al-Subkī, 8/80; Ḥājjī Khalīfa, 2/1358) and Shams al-Dīn b. Siyāwush al-Khilāṭī (d. 706/1307, see al-Ṣafadī, 2/84; Ibn al-Athīr, 14/50). The Ḥanafī school gained the upper hand in the medieval period due to the political supremacy of the Turks. One of the most distinguished Ḥanafī jurists in that period was Ṣadr al-Dīn Muḥammad b. ʿAbbād al-Khilāṭī (d. 652/1254), who abridged al-Shaybānī’s al-Jāmiʿ al-kabīr (ʿAbd al-Qādir al-Qurashī, 62-63, 383; Ḥājjī Khalīfa, 1/472). Shiʿism and the Kalāmī School Due to its location on the periphery of the Muslim world, Armenia offered a suitable environment for the spread of minor-¶ ity views. Shiʿism was no exception, and the period from the second to the 4th/6th century provided fertile ground for the development of this faction. Shiʿi figures of the second half of the 2nd/8th century in Armenia included Samʿān al-Armanī (al-Kulaynī, 4/65; Ibn Bābawayh, Faḍāʾil, 119), Khālid b. ʿAbd Allāh al-Armanī (al-Tūsī, al-Rijāl, 186) and Abū al-Ḥakam ʿAbd Allāh b. Ḥakam al-Armanī (al-Najāshī, 225), who were also distinguished companions of Jaʿfar al-Ṣādiq. The latter is particularly significant, as he produced a collection of the sayings of the imams (al-Najāshī, 225; al-Ṭūsī, al-Fihrist, 167; Ibn Bābawayh, ‘Mashyakha’, 515), and Shiʿi sources record some of the ḥadīths transmitted by him (al-Kulaynī, 1/313, 2/616, 617, 7/460; Ibn Bābawayh, al-Amālī, 328, Man lā yaḥḍuruh, 3/307). That notwithstanding, Abū al-Ḥakam held some views which could be described as ghālī (extremist), and Shiʿi scholars of the science of rijāl (evaluating the status of ḥadīth-transmitters) declared him a weak narrator (Ibn al-Ghaḍāʾirī, 76; al-Najāshī, 225). Shiʿism continued to flourish in the region during the 3rd/9th century, through the activities of such individuals as Aḥmad b. Muḥammad b. Ibrāhīm al-Armanī (al-Kulaynī, 6/434), Abū Bakr al-Armanī, who played a role in promoting the Qaṭʿiyya school (al-Ṭūsī, al-Ghayba, 62, Tahdhīb, 8/293), Ḥusayn (or Ḥasan) b. Naḍr al-Armanī, a companion of Imam al-Riḍā (al-Ṭūsī, al-Istibṣār, 1/102, Tahdhīb, 1/110), and Abū al-Haytham Khālid al-Armanī, who was Hishām b. Sālim’s student (al-Ḥillī, 13, 91). Abū al-Ḥasan Yamān b. Yazīd al-Armanī, who lived in Egypt, was probably also a Shiʿi (Ibn Mākūlā, 2/516). The second half of the century produced prominent Armenian Shiʿis such as Muḥammad b. ʿĪsā al-Armanī (al-Barqī, 32, 47, 294; al-Kulaynī, 2/519, 3/222), Jaʿfar b. Muḥammad al-Armanī (Ibn Bābawayh, ʿIlal, 584; Ibn Ṭāwūs, ʿAbd al-Karīm, 63; Ibn Ḥātim, 420), ʿAbd ¶ Allāh b. Jaʿfar al-Armanī (Abū ʿAbd Allāh ʿAlawī, 77) and Abū Saʿīd al-Armanī (al-Ṭabrisī, 100). In the 3rd/9th century Armenia also provided a suitable environment for the spread of different schools of Shiʿi thought, such as the Qaṭʿiyya and various ghulāt movements. Muḥammad b. Ṣāliḥ al-Armanī was a shaykh of the Qaṭʿiyya and a companion of Imam Ḥasan al-ʿAskarī (al-Ṭūsī, al-Rijāl, 437), from whom he transmitted some teachings of an exegetical nature pertaining to the principle of the imamate (al-Ṭūsī, al-Ghayba, 430; Ibn Ḥamza, 565—567; al-Rāwandī, 2/686, 687; Ibn Shahrāshūb, 3/535; Ibn Ḥātim, 744; al-Irbilī, 3/215-216; al-Ḥillī, 161). Regarding the ghālīs, mention may be made of Muḥammad b. Yaḥyā al-Armanī (fl. mid 3rd/9th century), a student of Muḥammad b. Sinān’s who believed that Mufaḍḍal was the bāb of the imam (Ibn Basṭām, 20, 29, 30, 128 et passim). Abū ʿImrān Mūsā b. Zanjawayh held more moderate views. He was a notable student of Abū al-Ḥakam al-Armanī and a narrator of a number of early works. He was considered a weak authority by Shiʿi rijālīs in Baghdad (Ibn Bābawayh, ‘Mashyakha’, 515; Ibn al-Ghaḍāʾirī, 91; al-Najāshī, 21, 225, 409; al-Ṭūsī, al-Rijāl, 492) although the Qummīs considered him reliable and widely narrated his reports in their sources (al-Barqī, 81; Ṣaffār, 66, 77, 164, 510; al-Kulaynī, 2/616, 4/317, 7/460; Ibn Bābawayh, al-Amālī, 328, Man lā yaḥḍuruh, 3/307). Shiʿi influence in Armenia began to wane in the 4th/10th century. The few Shiʿi authorities who lived during this period included Muḥammad b. Wahbān al-Dabīlī, an Armenian scholar who migrated to Egypt (al-Najāshī, 396) and the narrator of some early Imāmī works (al-Najāshī, 82, 96, 146; Ibn Ṭāwūs, ʿAlī, Jamāl, 173), and ʿAlī b. Muḥammad b. Muẓaffar al-Shamshāṭī (d. post 394/1004), the author of various works and an influential person in both Shiʿi and Sunni ¶ circles (Ibn Bābawayh, Kamāl, 491; al-Najāshī, 263—265; Ibn al-Najjār, 4/93; Ibn al-Maghāzilī, 87-88; Ibn Ṭāwūs, ʿAlī, al-Ṭarāʾif, 507; Ibn al-Biṭrīq, 95; Ibn Mākūlā, 5/141). Al-Majlisī includes his al-Burhān fī al-naṣṣ ʿalā ʿAlī amīr al-muʾminīn as one of his sources in Biḥār al-anwār. Al-Shamshāṭī also wrote a book on Christian monasteries (al-Najāshī, 264; Ibn ʿAsākir, 37/181, 56/248, 68/24, 43, 267, 70/294). One report indicates the presence of Khārijīs: in a somewhat ambiguous comment, al-Masʿūdī refers to Armenia as one of the areas where a Khārijī sect existed in the 4th/10th century (3/100-101), which from the context must have been the Ṣufriyya (Pākatchī, 116—117). There is very little information about theological schools in Armenia. In the early 3rd/9th century Muʿtazilī teachings seem to have attracted the attention of Armenian Muslims such as Abū ʿAbd Allāh al-Armanī, who affirmed belief in various doctrines expounded by Ibn Abī Dāwūd, lived for a while in Baghdad and played a role in the miḥna, or ‘inquisition’ (al-Ṭabarī, 9/138). Towards the end of the century, Muʿtazilī doctrine seems to have spread to certain areas of Armenia, and even some Ḍirārīs (followers of the rationalist Ḍirār b. ʿAmr, d. ca. 200/815) were to be found (Abū al-Qāsim al-Balkhī, 11; cf. Ibn al-Murtaḍā, 90). Throughout the 3rd/9th and 4th/10th centuries theological dialogue between Islam and Christianity was taking place in Armenia, fostered no doubt by such prominent individuals as Qusṭā b. Lūqā, a translator of Greek works into Arabic, who knew Islamic doctrine and spent the last part of his life serving at the court of a Christian Armenian monarch (Ibn al-Nadīm, 353). Certain theological debates such as the concept of creation ex nihilo and the relation between the soul and the body are to be found in the dialogue between Islamic and Christian theology in Armenia (Gabrielyan, 120, 128 et passim).¶ Sufism in Armenia In the early part of the 3rd/9th century a scholar from Dabīl, ʿAbd al-Raḥīm Yaḥyā al-Armanī, is described, along with al-Ḥārith al-Muḥāsibī, Ḥātim al-Aṣamm and Shaqīq al-Balkhī as a person with ‘particular views’ (al-Bardhaʿī, 561), indicating that he upheld Sufi doctrines. Also worthy of note is the Sufi Abū Mūsā al-Dabīlī, a disciple of Bāyazīd al-Basṭāmī, who lived at the end of the 3rd/9th century (al-Makkī, 2/105; al-Sulamī, 68, 73; Ibn al-Jawzī, Ṣafwat, 4/111-113; Ibn al-ʿArabī, 1/356, 2/20). Distinguished Sufis of the 4th/10th century include Abū Muḥammad al-Dabīlī, a student of al-Junayd al-Baghdādī’s (al-Khaṭīb, 5/198), and Aḥmad al-Khayyāṭ al-Dabīlī (d. 373/983; al-Nabhānī, 1/486). Most important of all was Abū Muḥammad b. Jaʿfar al-Shamshāṭī, one of Dhū al-Nūn al-Miṣrī’s students, who propagated his teachings (Abū Nuʿaym, Ḥilya, 9/339, 344, 354, 360, 379, 10/183, 184; Ibn al-Jawzī, Ṣafwat, 4/360, 375): in an illuminating saying, he referred to fiqh, ḥadīth, theology and literature as different paths to God (al-Silafī, 58), demonstrating the breadth of his perspective. There were also a number of Sufis between the 6th/12th and 8th/14th centuries who were from Armenia but lived in other places: they include Abū al-ʿAbbās Aḥmad b. Mawdūd al-Khilāṭī (d. 556/1161), who first lived in Mecca and then Egypt (al-Dhahabī, Taʾrīkh, 48/228), ʿAbd Allāh b. Yūnus al-Armanī (d. 631/1234), an ascetic who lived in Damascus and had many disciples (al-Dhahabī, Taʾrīkh, 46/69; al-Ṣafadī, 17/370; Ibn Kathīr, 13/165), Nūr al-Dīn ʿAlī b. ʿUmar al-Wānī al-Khilāṭī (d. 727/1327), who lived in Egypt (al-Fāsī, 2/204-205), Ḍiyāʾ al-Dīn Muḥammad b. Shaʿbān al-Khilāṭī (d. 730/1330) also living in Egypt (Ibn Ḥajar, al-Durar, 5/199-200), and ʿIzz al-Dīn Ḥusayn al-Khilāṭī (8th/14th century), who lived ¶ in Damascus (Ibn Ḥajar, al-Durar, 2/190; Ibn al-Jazarī, 1/84). During that period Sufism would also appear to have been widespread in Armenia itself: for example, the Abū Isḥāq khāniqāh on the outskirts of Arjīsh was very active (Yāqūt, 1/144; see ‘Abū Isḥāq Kāzarūnī’, q.v.), while an influential Armenian nobleman Qarāṭāsh al-Zaʿīmī (d. 606/1210) was known for his links with Sufis (al-Ṣafadī, 24/166). Tāj al-Dīn al-Akhlāṭī, an important Sufi of the 7th/13th century who was called ‘ṣāḥibunā’ (our companion) by Ibn al-ʿArabī (2/476), came from the town of Akhlāṭ (on Lake Van). Other prominent Armenian Sufis in this century include Muḥammad b. Aḥmad al-Wānī al-Khilāṭī (d. 686/1287; al-Dhahabī, Taʾrīkh, 51/279), Ibrāhīm b. ʿAbd Allāh b. Yūsuf al-Armanī (d. 692/1293; al-Dhahabī, Taʾrīkh, 52/147) and Najīb b. Muḥammad b, Yūsuf al-Khilāṭī (d. 699/1300; al-Dhahabī, Taʾrīkh, 52/459). Mention may also be made of Ṣalāḥ al-Dīn Ṣāliḥ b. Aḥmad al-Khilāṭī (d. 723/1323), who lived in the Baʿalbak region of Lebanon (al-Ṣafadī, 16/144). Recent Muslim Migrations In more recent centuries, Muslims who lived on Armenian soil, whether in Anatolia or the Caucasus, and regardless of whether they had Armenian ancestry or not, were not known as Armenians (the term being restricted to Christians). With the treaties of Gulistān (1228/1813) and Turkmanchay (1243/1828), which resulted in Armenia becoming a part of Russia, many Muslims in Armenia and other parts of the Caucasus emigrated, including such jurists and scholars as Mīrzā Abū al-Qāsim b. Muḥammad Īrawānī (d. 1237/1822), who settled in Tabrīz (al-Amīn, 2/449), Muḥammad Shafīʿ Khāqānī Īrawānī (d. after 1258/1842), who went to Iṣfahān (al-Ḥusaynī, 1/339, 2/712), Mawlā ʿAbd al-Karīm b. Abī al-Qāsim Īrawānī (d. after 1260/1844), who settled in Qazwīn ¶ and was a student of Ṣāḥib Riyāḍ (Āqā Buzurg, 2/114, 6/100), ʿAbbās b. Muslim Īrawānī (d. 1265/1849), who settled in Tehran (Āqā Buzurg, 18/370, 21/91), ʿAlī b. Qurbān Īrawānī known as Ḥājj Mullā Bāshī (d. after 1273/1857), also went to Tehran (al-Ḥusaynī, 1/376), ʿAbd al-Karīm b. Abī al-Qāsim Īrawānī (d. 1294/1877) (Āqā Buzurg, 8/158) and Zayn al-ʿĀbidīn b. Mahdī Īrawānī (d. after 1302/1885), who went to Tabrīz (al-Ḥusaynī, 1/228), Mawlāy Muḥammad b. Muḥammad Bāqir known as Fāḍil Īrawānī (d. 1306/1889), who was one of the most distinguished jurists of Najaf (Āqā Buzurg, 1/231, 268 et passim), and ʿAlī b. ʿAbd al-Ḥusayn Īrawānī (d. 1353/1934) who was a prominent scholar in Najaf and the author of one of the most important commentaries on Shaykh al-Anṣārī’s al-Makāsib (Mudarrisī, 369).

---

Bibliography

ʿAbd al-Qādir al-Qurashī, al-Jawāhir al-muḍīʾa (Karachi, 1332/1914)

Abū ʿAbd Allāh al-ʿAlawī, Muḥammad, Faḍl ziyārat al-Ḥusayn, ed. Aḥmad al-Ḥusaynī (Qumm, 1403/1983)

Abū Nuʿaym al-Iṣfahānī, Aḥmad, Dhikr akhbār Iṣbahān, ed. S. Dedering (Leiden, 1934)

idem, Ḥilyat al-awliyāʾ (Cairo, 1351/1932)

Abū al-Qāsim al-Balkhī, ʿAbd Allāh, ‘al-Maqālāt’, in Faḍl al-iʿtizāl wa ṭabaqāt al-Muʿtazila, ed. Fuʾād Sayyid (Tunis, 1393/1974)

Abū al-Shaykh al-Iṣfahānī, ʿAbd Allāh, Ṭabaqāt al-muḥaddithīn bi Iṣbahān, ed. ʿAbd al-Ghafūr al-Balūshī (Beirut, 1412/1992)

Adams, L. E., ‘The Re-Emergence of Islam in the Transcaucasus’, Religion, State and Society, 24, 2-3 (1996), pp. 221—231

Akimushkin, O. F., ‘Armenia’, in World Survey of Islamic Manuscripts, ed. G. Roper (London, 1992), pp. 12-21

al-Amīn, Muḥsin, Aʿyān al-Shīʿa (Beirut, 1403/1983)

Āqā Buzurg, al-Dharīʿa

Amirbekian, Raisa, ‘Les sujets soufis dans la miniature medieval orientale (Collection du Maténadaran, Erevan)’, Iran and the Caucasus, 11, 1 (2007), pp. 61-87

Arat, M. K., ‘Bischof Sebēos und die ersten Aussagen der Armlenier zum Islam’, Al-Machriq, 6 (1993), pp. 107—129

idem, ‘Gregor von Tatʿew und seine Einstellung zum Islam’, in Miscellanea Arabica et Islamica: Dissertations in Academia Ultrajectina prolatae anno MCMXC, ed. F. de Jong (Leuven, 1993), pp. 221—235

al-Balādhurī, ¶ Aḥmad, Futūḥ al-buldān, ed. Ṣalāḥ al-Dīn Munajjid (Cairo, 1956)

al-Bardhaʿī, Saʿīd, Suʾālāt ʿan Abī Zurʿa al-Rāzī, ed. Saʿdī al-Hāshimī (Mansoura, 1409/1989)

al-Barqī, Aḥmad, al-Maḥāsin, ed. Jalāl al-Dīn Muḥaddith (Tehran, 1331 Sh./1952)

al-Bayhaqī, Aḥmad, al-Sunan al-kubrā (Hyderabad, 1355/1936)

Canard, M., et al., ‘Armīniya’, EI2, vol. 1, p. 634

idem, ‘Dwin’, EI2, vol. 2, p. 678

Dadoyan, Seta B., ‘A Case Study for Redefining Armenian-Christian Cultural Identity in the Framework of Near Eastern Urbanism-13th century: The Nāṣirī futuwwa Literature and the Brotherhood Poetry of Yovhannés and Kostandin Erzĕnkac’i. Texts and Contexts’, in J. J. van Ginkel et al., ed., Redefining Christian Identity: Cultural Interaction in the Middle East since the Rise of Islam (Leuven, 2005), pp. 237—264

idem, ‘A Thirteenth Century Armenian Summary of the Epistles of the Brethren of Purity (Rasāʾil Ikhwān al-Ṣafāʾ)’, al-Abḥāth, 40 (1992), pp. 3-18

al-Dhahabī, Muḥammad, Maʿrifat al-qurrāʾ al-kubbār, ed. Bashshār ʿAwwād Maʿrūf et al. (Beirut, 1404/1984)

idem, Mīzān al-iʿtidāl, ed. ʿAlī Muḥammad al-Bajāwī (Cairo, 1382/1963)

idem, Siyar aʿlām al-nubalāʾ, ed. Shuʿayb al-Arnaʾūṭ et al. (Beirut, 1405/1985)

idem, Taʾrīkh al-Islām, ed. ʿUmar ʿAbd al-Salām Tadmurī (Beirut, n.d.)

al-Fāsī, Muḥammad, Dhayl al-Taqyīd, ed. Kamāl Yūsuf Ḥūt (Beirut, 1410/1990)

Gabrielyan, G. G., Istiriya armyanskoĭ filosofii (Yerevan, 1972)

Ḥājjī Khalīfa, Kashf

Hakopian, T. Kh., ‘Armeniia v XI—XIV vekakh’, in Istorya armyanskogo naroda, ed. Nersisyan (Yerevan, 1980), pp. 139—144

al-Ḥillī, al-Ḥasan b. Sulaymān, Mukhtaṣar Baṣāʾir al-darajāt (Najaf, 1369/1950)

al-Ḥimyarī, Nashwān, al-Rawḍ al-miʿṭār fī khabar al-aqṭār (Beirut, 1984)

Ḥudūd al-ʿālam, ed. Manūchihr Sutūdah (Tehran, 1362 Sh./1983)

Ḥujjatī, Muḥammad Bāqir, Kashshāf al-fahāris (Tehran, 1370 Sh./1991)

al-Ḥusaynī Ishkiwarī, Aḥmad, Tarājim al-rijāl (Qumm, 1414/1993)

Ibn ʿAbd al-Barr, Yūsuf, Jāmiʿ bayān al-ʿilm (Beirut, 1398/1978)

idem, al-Tamhīd, ed. Muṣṭafā b. Aḥmad al-ʿAlawī et al. (Rabat, 1386/1966)

Ibn Abī al-Dunyā, ʿAbd Allāh, Makārim al-akhlāq, ed. Majdī Sayyid Ibrāhīm (Cairo, n.d.)

Ibn ʿAdī, ʿAbd Allāh, al-Kāmil fī ḍuʿafāʾ al-rijāl, ed. Yaḥyā Mukhtār Ghazāwī (Beirut, 1409/1988)

Ibn al-ʿArabī, Muḥyī al-Dīn, al-Futuḥāt al-Makkiyya (Cairo, 1293/1876)

Ibn ʿAsākir, ʿAlī, Taʾrīkh madīnat Dimashq, ed. ʿAlī Shīrī (Beirut, 1415/1995)

Ibn ʿĀṣim Iṣfahānī, Muḥammad, al-Juzʾ, ed. Mufīd Khālid ʿĪd (Riyadh, 1409/1989)

Ibn al-Athīr, ʿAlī, al-Kāmil fī al-taʾrīkh, ed. C. J. Tornberg (1386/1966)

idem, Usd al-ghāba (Cairo, 1289/1872)

Ibn Bābawayh, Muḥammad, al-Amālī (Qumm, 1417/1996)

idem, Faḍāʾil al-ashhur al-thalātha, ¶ ed. Ghulām-Riḍā ʿIrfāniyān (Najaf, 1396/1976)

idem, ʿIlal al-sharāʾiʿ (Najaf, 1385/1966)

idem, Kamāl al-dīn, ed. ʿAlī Akbar Ghaffārī (Tehran, 1390/1970)

idem, Man lā yaḥḍuruh al-faqīh, ed. ʿAlī Akbar Ghaffārī (Qumm, 1404/1984)

idem, ‘Mashyakhat al-faqīh’, in Man lā yaḥḍuruh al-faqīh, vol. 4, ed. ʿAlī Akbar Ghaffārī (Qumm, 1404/1984)

Ibn Basṭām, ʿAbd Allāh and Ḥusayn Ibn Basṭām, Ṭibb al-aʾimma (Najaf, 1385/1965)

Ibn al-Biṭrīq, Yaḥyā, Khaṣāʾiṣ al-waḥy al-mubīn, ed. Mālik Maḥmūdī (Qumm, 1417/1996)

Ibn al-Dubaythī, Muḥammad, Dhayl Taʾrīkh madīnat al-salām Baghdād, ed. Bashshār ʿAwwād Maʿrūf (Baghdad, 1974)

Ibn al-Faqīh al-Hamadānī, Aḥmad, Kitāb al-buldān being Compendium Libri Kitab al-Boldan, ed. M. J. de Goeje (Leiden, 1885)

Ibn al-Ghaḍāʾirī, Aḥmad, al-Rijāl, ed. Muḥammad Riḍā Jalālī (Qumm, 1422/2001)

Ibn Ḥajar al-ʿAsqalānī, Aḥmad, al-Durar al-kāmina, ed. ʿAbd al-Muʿīd Khān (Hyderabad, 1396/1976)

idem, al-Iṣāba fī tamyīz al-ṣaḥāba, ed. ʿAlī Muḥammad Bajāwī (Beirut, 1412/1992)

idem, Lisān al-mīzān (Hyderabad, 1329—1331/1911-1913)

Ibn Ḥamza, ʿAbd Allāh, al-Thāqib fī al-manāqib, ed. Nabīl Riḍā ʿAlwān (Qumm, 1412/1992)

Ibn Ḥātim al-Shāmī, Yūsuf, al-Durr al-naẓīm (Qumm, 1420/1999)

Ibn Ḥawqal, Muḥammad, Kitāb ṣūrat al-arḍ, ed. J. H. Kramers (Leiden, 1938—1939)

Ibn al-Jawzī, ʿAbd al-Raḥmān, al-Mawḍūʿāt, ed. ʿAbd al-Raḥmān Muḥammad ʿUthmān (Medina, 1386/1966)

idem, Ṣafwat al-ṣafwa, ed. Muḥammad Fākhūrī et al. (Beirut, 1399/1979)

Ibn al-Jazarī, Muḥammad, Ghāyat al-nihāya, ed. G. Bergsträsser (Cairo, 1352/1933)

Ibn Jumayʿ al-Ṣaydāwī, Muḥammad, Muʿjam al-shuyūkh, ed. ʿUmar Tadmurī (Beirut and Tripoli, 1405/1985)

Ibn Kathīr, Ismāʿīl, al-Bidāya wa al-nihāya, ed. ʿAlī Shīrī (Beirut, 1407/1988)

Ibn Khurradādhbih, ʿUbayd Allāh, al-Masālik wa al-mamālik (Beirut, 1408/1988)

Ibn al-Maghāzilī, ʿAlī, Manāqib ʿAlī b. Abī Ṭālib, ed. Muḥammad Bāqir Bihbūdī (Tehran, 1394/1974)

Ibn Mākūlā, ʿAlī, al-Ikmāl, ed. Nāyif ʿAbbās (Cairo, n.d.)

Ibn al-Murtaḍā, Aḥmad, Ṭabaqāt al-Muʿtazila, ed. Susanna Diwald-Wilzer (Beirut, 1380/1961)

Ibn al-Nadīm, al-Fihrist

Ibn al-Najjār, Muḥammad, Dhayl Taʾrīkh Baghdād, ed. Muṣṭafā ʿAbd al-Qādir ʿAṭāʾ (Beirut, 1417/1996)

Ibn Nuqṭa, Muḥammad, Takmilat al-ikmāl, ed. ʿAbd al-Qayyūm ʿAbd al-Rabb al-Nabī (Mecca, 1410/1990)

idem, Taqyīd, ed. Kamāl Yūsuf Ḥūt (Beirut, 1408/1988)

Ibn Shahrāshūb, Muḥammad, Manāqib Āl Abī Ṭālib (Najaf, 1376/1957)

Ibn Ṭāwūs, ʿAbd al-Karīm, Farḥat al-gharī, ed. Taḥsīn Āl Shabīb al-Mūsawī (Qumm, 1419/1998)

Ibn Ṭāwūs, ʿAlī, Jamāl al-usbūʿ (Tehran, 1330/1912, facsimile ed.)

idem, al-Ṭarāʾif (Qumm, 1400/1980)

al-Irbilī, ¶ ʿAlī, Kashf al-ghumma (Beirut, 1405/1985)

Jones, Lynn, ‘ʿAbbasid Suzerainty in the Medieval Caucasus: Appropriation and Adaptation of Iconography and Ideology’, Gesta, 43, 2 (2004), pp. 143—150

Khalīfa b. Khayyāṭ, al-Ṭabaqāt, ed. Akram Ḍiyāʾ al-ʿUmarī (Riyadh, 1402/1982)

Khalīlī, Khalīl, al-Irshād, ed. Muḥammad Saʿīd ʿUmar Idrīs (Riyadh, 1409/1989)

al-Kharāʾiṭī, Muḥammad, Faḍīlat al-shukr li’llāh, ed. Muḥammad Muṭīʿ Ḥāfiẓ et al. (Damascus, 1402/1982)

al-Khaṭīb al-Baghdādī, Aḥmad, Taʾrīkh Baghdād (Cairo, 1349/1930)

al-Kulaynī, Muḥammad, al-Kāfī, ed. ʿAlī Akbar Ghaffārī (Tehran, 1319/1901)

Kurbanov, E. R., ‘Religion and Social-Political Developments in the Post Soviet Caucasus’, Caspian Crossroads, 1, 4 (1996)

al-Majlisī, Muḥammad Bāqir, Biḥār al-anwār (Beirut, 1403/1983)

al-Makkī, Muḥammad, Qūt al-qulūb, ed. Muḥammad Bāsil ʿUyūn al-Sūd (Beirut, 1417/1977)

al-Masʿūdī, ʿAlī, Murūj al-dhahab, ed. Yūsuf Asʿad Dāghir (Beirut, 1385/1966)

al-Mizzī, Yūsuf, Tahdhīb al-kamāl, ed. Bashshār ʿAwwād Maʿrūf (Beirut, 1406/1986)

Mudarrisī Ṭabāṭabāʾī, Ḥusayn, Muqaddima-ʾī bar fiqh-i Shīʿa, tr. Muḥammad Āṣif Fikrat (Mashhad, 1368 Sh./1989)

Muntajab al-Dīn al-Rāzī, ʿAlī, al-Arbaʿūn ḥadīthan (Qumm, 1408/1988)

al-Muqaddasī, Muḥammad, Aḥsan al-taqāsīm (Beirut, 1408/1987)

al-Nabhānī, Yūsuf, Jāmiʿ karāmāt al-awliyāʾ, ed. Ibrāhīm ʿAṭwa ʿAwaḍ (Beirut, 1412/1992)

al-Najāshī, Aḥmad, al-Rijāl, ed. Mūsā Shubayrī Zanjānī (Qumm, 1407/1987)

Nāṣir-i Khusraw, Safar-nāmah, ed. Muḥsin Khādim (Tehran, 1381 Sh./2002)

Pākatchī, Aḥmad, ‘Taḥlīlī dar-bārah-yi dādahhā-yi Āthār Shaykh Mufīd dar-bārah-yi Khawārij’, in Majmūʿa-yi maqālāt-i kungarah-yi jahānī-yi Shaykh Mufīd (Qumm, 1413/1992)

Pasdermadjian, Hrant, Histoire de l’Arménie, 2nd ed. revised (Paris, 1964)

al-Qazwīnī, Zakariyyāʾ, Āthār al-bilād wa akhbār al-ʿibād (Beirut, 1380/1960)

al-Rāfiʿī, ʿAbd al-Karīm, al-Tadwīn fī akhbār Qazwīn (Hyderabad, 1985)

al-Rāwandī, Saʿīd, al-Kharāʾij wa al-jarāʾiḥ (Qumm, 1409/1989)

al-Ṣafadī, Khalīl, al-Wāfī bi al-wafayāt, ed. Aḥmad al-Arnaʾūṭ and Turkī Muṣṭafā (Beirut, 1420/2000)

Ṣaffār, Muḥammad, Baṣāʾir al-darajāt (Tehran, 1404/1984)

al-Samʿānī, ʿAbd al-Karīm, al-Ansāb, ed. ʿAbd Allāh ʿUmar al-Bārūdī (Beirut, 1408/1988)

idem, al-Taḥbīr, ed. Munīra Nājī Sālim (Baghdad, 1395/1975)

al-Shāfiʿī, Muḥammad (attrib.), Aḥkām al-Qurʾān, ed. ʿAbd al-Ghanī ʿAbd al-Khāliq (Beirut, 1400/1980)

al-Silafī, Aḥmad, Suʾālāt al-Ḥāfiẓ al-Silafī li Khamīs al-Ḥawzī, ed. Muṭāʿ Ṭarābīshī (Damascus, 1403/1983)

al-Subkī, ʿAbd al-Wahhāb, Ṭabaqāt al-Shāfiʿiyya al-kubrā, ed. ʿAbd al-Fattāḥ Muḥammad al-Ḥulw et al. (Cairo, 1383/1964)¶

Suermann, Harald, ‘Sebeō’s Bericht über den Islam’, in Sprache und Geist: Peter Nagel zum 65. Geburtstag, ed. Walter Beltz et al. (Halle-Wittenberg, 2003), pp. 311—327

al-Sulamī, Muḥammad, Ṭabaqāt al-Ṣūfiyya, ed. Muṣṭafā ʿAbd al-Qādir ʿAṭāʾ (Beirut, 1988)

al-Suyūṭī, Muḥammad, Jawāhir al-ʿuqūd, ed. Musʿad Saʿdunī (Beirut, 1417/1997)

al-Ṭabarānī, Sulaymān, al-Muʿjam al-awsaṭ, ed. Ṭāriq b. ʿAwḍ Allāh b. Muḥammad et al. (Cairo, 1415/1995)

idem, al-Muʿjam al-kabīr, ed. Ḥamdī ʿAbd al-Majīd al-Silafī (Cairo, n.d.)

idem, Musnad al-Shāmiyyīn, ed. Ḥamdī ʿAbd al-Majīd al-Silafī (Beirut, 1405/1984)

al-Ṭabarī, Taʾrīkh

al-Ṭabrisī, Faḍl, Iʿlām al-warā (Qumm, 1417/1996)

al-Ṭūsī, Muḥammad, al-Fihrist, ed. Jawād Qayyūmī (Qumm, 1417/1996)

idem, al-Ghayba, ed. ʿAbd Allāh Ṭihrānī et al. (Qumm, 1411/1991)

idem, al-Istibṣār, ed. Ḥasan Mūsawī al-Kharsān (Najaf, 1379/1960)

idem, al-Rijāl, ed. Muḥammad Ṣādiq Baḥr al-ʿUlūm (Najaf, 1381/1961)

Yāqūt, Muʿjam al-buldān (Beirut, n.d.).

Cite this page

Pakatchi, Ahmad and Negahban, Farzin, «Armenia», in: Encyclopaedia Islamica, Editors-in-Chief: Wilferd Madelung and, Farhad Daftary. Consulted online on 28 January 2017 <http://dx.doi.org/10.1163/1875-9831_isla_COM_0296>