Историчность рассказов: различия между версиями

Материал из Академия Корана
Перейти к навигации Перейти к поиску
Нет описания правки
Нет описания правки
Строка 45: Строка 45:
{{Литература}}
{{Литература}}
* {{Корановедение 2010|часть=Коранические рассказы: правда или вымысел?|часть архив=|часть архив дата=|стр=198-201|автор=Кулиев}}
* {{Корановедение 2010|часть=Коранические рассказы: правда или вымысел?|часть архив=|часть архив дата=|стр=198-201|автор=Кулиев}}
{{Литература2}}
{{Литература2}}<!--
* {{IEQ||Chronicles of the Qurʾān}}
* {{IEQ||Chronicles of the Qurʾān}}-->
* {{ЭКорана|C. Gilliot|Narratives|EQCOM_00132|том=|стр=}}
* {{ЭКорана|C. Gilliot|Narratives|EQCOM_00132|том=|стр=}}
* {{Энис/2|Ch. Pellat, Ch. Vial, B. Flemming, F, İz, L.P. Elwell-Sutton, J.A. Haywood, A.H. Johns, J. Knappert and H. Zafrani|Ḳiṣṣa|COM_0523|том=|стр=}}
* {{Энис/2|Ch. Pellat, Ch. Vial, B. Flemming, F, İz, L.P. Elwell-Sutton, J.A. Haywood, A.H. Johns, J. Knappert and H. Zafrani|Ḳiṣṣa|COM_0523|том=|стр=}}

Версия от 20:19, 17 июня 2022

Историчность рассказов
в Коране: 3:62; 7:176; 12:3, 111; 18:64; 28:25
теги: -
ключевые слова: достоверность коранических рассказов в историческом плане
см. также: рассказы (виды, значимость, особенности)

С точки зрения мусульманского богословия, коранические рассказы являются досто­вер­ны­ми в историческом плане. Это суждение основывается на аятах, указы­ваю­щих на правдивость рассказов, как и любых других коранических утверждений (напри­мер, 18:13 и 28:3). Противоположная позиция в мусульманской среде получила распрост­ра­не­ние в середине 20 века.

Мухаммад Халяфуллах

Большой резонанс вызвала книга аль-Фанн аль-каcаcи фи-ль-Кур’а̄н аль-карим («Жанр рассказа в Священном Коране») египетского исследователя Мухаммада Халяфуллаха. В работе отстаивается гипотеза о том, что рассказы в Коране основаны на сведениях, известных современникам пророка Мухаммада, которые были подвергнуты худо­жест­вен­ной обработке. Основной посылкой для такого вывода стало мнение исследо­ва­те­ля о том, что Коран якобы ни разу не опровергает слова язычников, называвших его аса̄­тир аль-аввалин («легендами древних народов»)[1].

Следует заметить, что данная посылка ошибочна в силу нескольких обстоятельств:

  1. Аллах в Коране грозит суровым наказанием тем, кто сравнивает его с легендами [16:25].
  2. в Коране неоднократно подчёркивается, что ниспославший его Аллах знает происходящее на небесах и на земле [25:4-6]. И если рассказы названы правдивыми рассказами, то описанные в них события действительно имели место.
  3. чудесность рассказов в Коране объясняется тем, что Мухаммад ﷺ не был свидетелем тех событий [3:44], и будь они вымышленными, подобные объяснения были бы лишены всякого смысла.
  4. в одном из аятов рассказы недвусмысленно противополагаются придуманным историям: «Это не вымышленный рас­сказ, а подтверждение того, что было прежде, разъяснение всякой вещи, верное руководство и милость для людей ве­рую­щих» [12:111][2].

Халяфуллах объясняет художественный вымысел в Коране тем, что Мухаммад ﷺ рассказывал истории о древних народах не по своему желанию, а в ответ на требования мекканцев. Язычники, желая убедиться в его правдивости, расспрашивали иуде­ев о жизни библейских пророков, и Мухаммад ﷺ якобы был вынужден пересказывать эти истории сообразно ус­лы­шан­но­му ими, чтобы не дать им повода усомниться в своей правдивости. Это утверждение неверно[2].

Из мусульманской традиции известно, что Мухаммада ﷺ действительно расспрашивали о различных историях (нап­ри­мер, о людях пещеры или о праведнике Зу аль-Карнайне), чтобы испытать его правдивость, однако коранические рас­ска­зы имеют много отличий от библейских. Что же касается сходства между ними, то оно вполне естественно, потому что ис­лам признаёт истинность предыдущих Небесных посланий. Вместе с тем Коран претендует на истинность именно тех повест­во­ва­ний, которые приводятся в нём, а устранение неточностей в дошедших до нас текстах священных писаний — одна из це­лей его нис­послания [5:48][2]. Гипотезу Мухаммада Халяфуллаха поддержал египетский учёный-литератор Амин аль-Хули, за что был подвергнут критике и обвинён в вероотступничестве.

Таха Хусайн

Правдивость коранических рассказов ставит под сомнение и египетский писатель и литературовед Таха Хусайн (ум. 1973). В своей книге Фи-ш-ши‘р аль-джа̄хили («О доисламской поэзии») он допускает, что упомянутые в Коране и других священных кни­гах персонажи были вымышлены ради достижения религиозных или политических целей. Например, коранические ис­то­рии об Ибрахиме (мир ему) и его сыновьях писатель объясняет желанием укрепить связи между арабами и евреями и обосно­вать преемственность между иудаизмом и исламом. Предтечей этой мысли стало предположение ряда востоко­ве­дов, что упо­минание о родстве Исма‘иля (мир ему) с арабами появилось в Ветхом Завете после того, как иудеи оказались под влас­тью Рима и стали нуждаться в поддержке арабов[2].

Вполне естественно, что взгляды Тахи Хусайна тоже были негативно восприняты в мусульманском мире. Целый ряд ис­сле­до­ва­телей (в том числе Фарид Ваджди, Мухаммад аль-Хадир Хусайн, ‘Абд аль-Мута‘али ас-Са‘иди) посвятили отдель­ные тру­ды анализу его воззрений. На наш взгляд, известный писатель не только обосновывает свои выводы сомнительны­ми ар­гументами, но и оставляет без внимания обстоятельства, ослабляющие его позицию[2]. В частности, если иудеи искали бли­зос­ти с ара­бами и поселились по соседству с племенами-потомками Кахтана (именно они проживали в Ясрибе), то остаётся не­яс­ным, почему они «придумали» родство не с ними, а с проживавшими на юге Хиджаза потомками ‘Аднана. Тем не менее, в ра­бо­тах Тахи Хусайна и Мухаммада Халяфуллаха использованы новые методологические принципы, которые могут быть по­лез­ны для переосмысления мусульманской традиции[3].

Востоковедение

Следует отметить, что критическое отношение к достоверности коранических рассказов во многом инспирировано трудами вос­токоведов (Дж. Тримингэм, У. Сент-Клэр Тисдалл), в основе которых лежит концепция заимствования рассказов из биб­лей­ской традиции и аравийских преданий. Мы должны признать, что исторических и археологических свидетельств о том, ка­кие ле­ген­ды бытовали в Центральной и Южной Аравии в доисламский период, крайне мало. Сведения о религиоз­ных пред­став­ле­ни­ях иудео-хрис­тианских общин, проживавших в этих областях, тоже крайне ограниченны. Более того, зна­чи­тель­ная часть имею­щих­ся на этот счёт сведений опирается на источники исламского периода, к которым западная наука от­но­сит­ся с из­вестной осторожностью. Поэтому все попытки установить факт заимствования, предпринятые до сегод­няш­не­го дня, ог­ра­ни­чиваются констатацией наличия общих мест в библейских и коранических сказаниях и оригиналь­ны­ми гипо­те­за­ми, ли­шёнными убедительной аргументации. Не случайно российский востоковед Е. Резван признаёт, что пря­мые ис­точ­ни­ки за­им­ствования коранических сюжетов и притч не обнаружены[3].

Заключение

Отношение к кораническим рассказам и их персонажам — это предмет веры, а не исторической науки. Коран не претендует на то, что подлинность рассказов будет подтверждена историческими документами и научными фактами. Напротив, эти рас­сказы считаются частью того сокровенного знания, которое люди узнают только через Божьих посланников: «Это один из рас­сказов о сокровенном, который Мы внушили тебе» [12:102][3]. Исследования древних надписей и манускриптов могут под­твер­дить лишь факт существования и исчезновения древних городов и цивилизаций. Между тем в рассказах ударение де­ла­ет­ся на верования и нравы исчезнувших народов, а постигшая их участь связывается с событиями, которые в любом слу­чае бу­дут расцениваться исключительно как религиозная традиция[3].

Коранические рассказы представляют собой самостоятельный жанр, дающий целостное представление о литературных осо­бен­ностях Корана. Их изучение имеет большое значение для развития сравнительного религиоведения и для понимания ос­нов исламской гомилетики и экзегетики. Применение методов литературной критики к тексту Корана пока не получило дос­та­точ­но широкого распространения. Тем не менее в имеющихся немногочисленных работах по данной проблематике уже очер­че­ны контуры перспективного направления в современном корановедении. Оно не только позволяет исследовать сти­лис­тические тонкости языка Корана, но и может стать основой для сближения теологического и востоковедческого под­хо­дов к изучению священного текста[3].

Примечания

Литература

Использованная литература
Дополнительная литература
  • C. Gilliot, Narratives // Encyclopaedia of the Qurʾān. — Leiden : E. J. Brill, 2003. — Vol. III (J—O). (англ.)
  • Ch. Pellat, Ch. Vial, B. Flemming, F, İz, L.P. Elwell-Sutton, J.A. Haywood, A.H. Johns, J. Knappert and H. Zafrani, Ḳiṣṣa // Encyclopaedia of Islam, Second Edition. — Leiden : E. J. Brill, 1986. — Vol. V (Khe—Mahi). (англ.)

Информация о статье

  • Автор: Редакция сайта; E-mail: feedback@quranacademy.org.
  • Библиографическая ссылка: Историчность рассказов [Электронный ресурс] // QuranAcademy.org: Академия Корана. 2020 г.
  • URL: http://ru.quranacademy.org/encyclopedia/article/qisas-tarikh
  • Дата первой публикации: 15 апреля 2020 г.

Сотрудничество

Академия Корана при­гла­ша­ет к сотруд­ни­чест­ву авторов статей, редакто­ров, пере­вод­чи­ков, волон­тёров и т. д. Об ус­ло­виях сотрудни­чест­ва и других интере­сую­щих Вас вопросах мо­же­те спросить в на­шем Те­ле­грам-ак­каунте.

Авторы этой статьи — участники проекта Академии Корана. Если вы хотите обсудить содержание статьи, то перейдите на страницу обсуждения статьи.

Ссылки: 🔍 Просмотр (адм, арх, dev) / Википедия (цит.) / Iequran (л,с, а) / corpus / Brill: (1, 2, 3) / EQ / Islamica (ш, с) / TDVIA (ш) / ИЭС’91 / Али-заде


Мета-теги:  / Google (hqa) / Яндекс : * {{TDV||статья||yıl=|cilt=|sayfa=}}