Обсуждение:Увещеватель
Encyclopaedia of the Qurʾān
| Уорнер (1,252 слов)
Тот, кто предсказывает (отрицательные) последствия действий. Арабское слово nadhīr (pl. Nudhur) появляется не менее чем в пятьдесят восемь раз в Коране, едва реже, чем глагол andhara (включая номинальные и прилагательные формы, особенно mundhir), из которых он происходит, и почти всегда в смысле «Warner» (см. Lisan al-'Arab, xiv, 100). Как говорит Уотт (Мухаммад в Мекке, 71), глагол "описывает действие информирования человека о чём-то опасном, вредоносном или страшном характере, чтобы предостеречь его или поставить его в страх (qv) этого "(см. также наказание и наказание, вознаграждение и наказание). В частности, на языке сиры (см. Sīra и qur'ān) ихара также используется для описания предвестника Пророка — его «уведомления» о будущих событиях (см. Предсказание, чудеса, чудеса) и как таковое можно считать одним из из знаков (qv, см. также доказательство) его пророчества (Ибн Исхак, Сира, I, 134, Ибн Шамм, Джавами аль-сира, 10f, см. пророки и пророчество). Первичный смысл надира в предкурийском арабском языке, похоже, связан с войной: надхир аль-джайш / аль-кавм обычно описывается как разведчик, который предупреждал главную силу присутствия противника (см. Войну, враги), которое продолжается в исламский период (см. Bevan, Naḳā'id, 12, «тот, кто дает тревогу», и 517, «воин», Ибн Кутайба, «Уюн, и, 109, Уинсинк, Согласия, sv andhara»). По-видимому, этот смысл лежит в основе пророческой ḥadīth, в которой Муψаммад идентифицирует себя как «голый воин» (альнадхир аль-фуриан, см. Wensinck, Concordance, iv, 203), который махал его одеждой навесом, чтобы поднимите тревогу (см. ḥadīth и qur'ān). В отличие от башира (и его родственного, мубашшира, «носителя добрых вестей», см. Новости, хорошие новости) или, если на то пошло, надх («обет»), которые имеют параллели в доисламских семитских языках (см. «Джеффри», " (7), употребление термина надхир, по-видимому, становится монотеистическим только в самом Коране (см. иностранную лексику, грамматику и qur'ān). Хотя джинны (q.v.) могут иногда предупреждать людей (см. Q 46:29 и Ibn Isḥāq, Sīra, i, 130), здесь, как и в других местах, Бог, действуя из своей милости (q.v.), обычно посылает людей. Башир, с которым надхир часто сочетается (по крайней мере частично по мотивам рифмы, см. Рифмованную прозу, пары и парные, риторика и куран), обещает хорошие новости тем, кто верит (см. Веру и неверию), но Божьи предупреждения неизменно обещают плохие новости для тех, кто этого не делает (см., для двух антонимов, аль-Рагиб аль-Ифафани, Муфрадат, sv n-dh-r, и по q 34:28, Muqātil b. Sulaymān, Tafsir, iii, 533). В этом отношении и хара и надхир лежат рядом с qur'ānic dhakkara «напомнить, увещевать» (на которых видят Bravmann, Spiritual background, 87 n. 1, см. Воспоминание, память, размышление и размышления). Будучи последним из пророков, Мухаммед, по-видимому, был истолкован как последний из надиров, и увещевание верующих в страх позже упадет на проповедников разного статуса, некоторые из которых взяли свое имя из гораздо менее распространенного qur'ānic term mudhakkir (например, см. Ибн аль-Джавзи, Quṣṣāṣ, 42f, см. учение и проповедь qur'ān). Попытки присвоить довольно точное знакомство с отрывками «warner» (таким образом Horovitz, ku, ¶ 47, Speyer, Erzählungen, 34f, Andrae, Mohammed, 43f, см. Хронологию и qur'ān) настолько же убедительны, как и схемы, на которых они в противном случае полагаются. Но если придерживаться традиционного и современного консенсуса, что q 74: 2 («Восстание и предостережение!») Относится к самым ранним направлениям — действительно, возможно, самому раннему, открытому Мухаммеду, тогда его роль Божьего воиннера, по крайней мере, старая как это (таким образом, Шабари, Тафсир, xxix, 143f, id., Ta’rīkh, i, 1153f, Рубин, Покровский окунь, см. случаи откровения). Даже если этого не делать, роль Муψаммада в качестве воинского по-прежнему засвидетельствована в q 26: 214 («И предупреждайте ближайших родственников …», см. Родство), которая проводится, чтобы сигнализировать о начале его публичной проповеди, событие, условно датированное тремя годами после его первого откровения (таким образом, Ибн Исхак, Сира, я, 166, Шабари, Тарих, I, 1169, Nöldeke, gq, i, 129). В традиционной литературе изображения — одно из полей битвы (см. Рубин, Глаз, 130f.), Что может предполагать относительно раннюю дату (см. Экспедиции и битвы). То, что этот стих обозначает точку входа в Коран, также предлагается отголоском приходства (см. Также q 42: 7), который характеризует более ранних предупреждающих лиц, которые предупреждали свои общины о своих конкретных судьбах: удар молнии, который пал на (Qv) и Thamūd (qv) в q 41:13, удар, нанесенный народу Лота (qv) в п. 54:36 и «мучительное наказание», обещанное Ноем (qv; q 71: 1), которое заслоняется традицией как потоп (таким образом, Шабари, Тафсир, xxix, 91, см. рассказы о наказаниях). Мухаммад, несомненно, изображается как одна из линий монотеистических предупреждений (таким образом, q 28:46, 32: 3): «нет сообщества, но у него был военный» (35:24), и иногда появляется предупреждение были особенно важны для самого пророчества (см., в частности, q 6:48 и q 18:56: «Мы не послали ¶ посланников, как носителей добрых вестей и предупреждений», см. ). Однако, в отличие от своих предшественников, Мухаммаду часто дают предупреждать через откровение, которое было ему открыто (напр. q 6:19, 7: 2, 42: 7, 46:12, см. Книгу, откровение и вдохновение); ему также дано предупреждать «все человечество» (п. 34:28), и в то время как «болезненное наказание» Ноя («адхаб», п. 71: 1) было потопом, Муψаммад предупреждает не что иное, как сам эсхатон: "день (q 40:15, см. 40:18, см. эсхатология) и «пылающий огонь» (qv; q 92:14, см. также ад и адский огонь). По крайней мере один раз (q 78:40), этот день наказания, как говорят, близок к руке, но точное время конца, вероятно, больше заинтересовало более поздних мусульман, чем это было для самого Мухаммеда (см. Башар, мусульманские апокалипсисы; см. апокалипсис). В общем, «это воинственник предостерегающих древних» (см. 53:56), но Пророк объединяет совершенно беспрецедентную комбинацию видения, писания и политических действий (см. Кук, Мухаммад, 35f; Кук и Крона , Агаризм, 16f, см. ). |
Warner (1,252 words)
One who foretells the (negative) consequences of actions. The Arabic word nadhīr (pl. nudhur) appears no fewer than fifty-eight times in the Qurʾān, scarcely less frequently than the verb andhara (including nominal and adjectival forms, particularly mundhir) from which it derives, and nearly always in the sense of «warner» (cf. Lisān al-ʿArab, xiv, 100). As Watt puts it (Muhammad at Mecca, 71), the verb «describes the action of informing a person of something of a dangerous, harmful, or fearful nature, so as to put him on his guard against it or put him in fear (q.v.) of it» (see also chastisement and punishment; reward and punishment). Particularly in the language of the sīra (see sīra and the qurʾān), andhara is also used to describe the Prophet’s foreknowledge—his «giving notice»—of future events (see foretelling; miracles; marvels) and as such can be counted as one of the signs (q.v.; see also proof) of his prophethood (Ibn Isḥāq, Sīra, i, 134; Ibn Ḥazm, Jawāmiʿ al-sīra, 10f.; see prophets and prophethood). The primary sense of nadhīr in pre-qurʾānic Arabic seems to have been connected to warfare: the nadhīr al-jaysh/al-qawm is usually described as the scout who warned the main force of the enemy’s presence (see war; enemies), a usage that continues in the Islamic period (see Bevan, Naḳāʾid, 12, "one who gives the alarm, " and 517, «a warner»; Ibn Qutayba, ʿUyūn, i, 109; Wensinck, Concordance, s.v. andhara). It is apparently this sense that lies behind the ¶ prophetic ḥadīth in which Muḥammad identifies himself as the «naked warner» (al- nadhīr al-ʿuryān; cf. Wensinck, Concordance, iv, 203), who waves his shed garments in order to raise the alarm (see ḥadīth and the qurʾān). Unlike bashīr (and its cognate, mubashshir, «the bearer of good news»; see news; good news) or, for that matter, nadhr («vow»), which have parallels in pre-Islamic Semitic languages (see Jeffery, For. vocab., 79f. and 278; Widengren, Muḥammad, 13f.), usage of the term nadhīr apparently becomes monotheistic only in the Qurʾān itself (see foreign vocabulary; grammar and the qurʾān). Although the jinn (q.v.) can occasionally warn people (see q 46:29 and Ibn Isḥāq, Sīra, i, 130), here as elsewhere God, acting out of his mercy (q.v.), usually sends men. The bashīr, with which nadhīr is frequently paired (at least in part for reasons of rhyme; see rhymed prose; pairs and pairing; rhetoric and the qurʾān), promises good news for those who believe (see belief and unbelief), but God’s warners invariably promise bad news for those who do not (see, for the two antonyms, al-Rāghib al-Iṣfahānī, Mufradāt, s.v. n-dh-r; and on q 34:28, Muqātil b. Sulaymān, Tafsīr, iii, 533). In this respect, andhara and nadhīr lie close to the qurʾānic dhakkara «to remind, admonish» (on which see Bravmann, Spiritual background, 87 n. 1; see remembrance; memory; reflection and deliberation). As the last of the prophets, Muḥammad seems to have been construed as the last of the nadhīrs, and exhorting the faithful to fear would later fall to preachers of varying status, some of whom took their name from the far less common qurʾānic term mudhakkir (for examples, see Ibn al-Jawzī, Quṣṣāṣ, 42f.; see teaching and preaching the qurʾān). Attempts to assign fairly precise dating to the «warner» passages (thus Horovitz, ku,¶ 47; Speyer, Erzählungen, 34f.; Andrae, Mohammed, 43f.; see chronology and the qurʾān) are only as persuasive as the schemes upon which they otherwise rely. But if one holds to the traditional and modern consensus that q 74:2 («Rise and warn!») is among the earliest lines—indeed, perhaps the earliest—revealed to Muḥammad, then his role as God’s warner is at least as old as that (thus Ṭabarī, Tafsīr, xxix, 143f.; id., Taʾrīkh, i, 1153f.; Rubin, Shrouded messenger; see occasions of revelation). Even if one does not, Muḥammad’s role as warner is still attested in q 26:214 («And warn your nearest relatives…»; see kinship), which is held to signal the beginning of his public preaching, an event conventionally dated three years after his first revelation (thus Ibn Isḥāq, Sīra, i, 166; Ṭabarī, Taʾrīkh, i, 1169; Nöldeke, gq, i, 129). In the traditional literature, the imagery is one of the battlefield (see Rubin, Eye, 130f.), which may suggest a relatively early date (see expeditions and battles). That this verse marks the concept’s point of entry into the Qurʾān is also suggested by echoes of the parochialism (cf. also q 42:7) that characterizes earlier warners, who had warned their communities of their own particular fates: the thunderbolt that fell upon ʿĀd (q.v.) and Thamūd (q.v.) in q 41:13, the blow delivered to the people of Lot (q.v.) in q 54:36 and the «painful chastisement» promised by Noah (q.v.; q 71:1), which is glossed in tradition as the flood (thus Ṭabarī, Tafsīr, xxix, 91; see punishment stories). Muḥammad is certainly portrayed as one of a line of monotheistic warners (thus q 28:46; 32:3), «there is not a community but that it has had a warner» (q 35:24), and warning sometimes appears to have been intrinsic to prophecy itself (see especially q 6:48 and q 18:56: «We have not sent ¶ messengers save as bearers of good news and warners»; see messenger). Unlike his predecessors, however, Muḥammad is frequently given to warn through a scripture that was revealed to him (e.g. q 6:19; 7:2; 42:7; 46:12; see book; revelation and inspiration); he is also given to warn «all humankind» (q 34:28), and whereas Noah’s «painful chastisement» (ʿadhāb ʿalīm, q 71:1) was the flood, Muḥammad warns of nothing less than the eschaton itself: «the day of meeting» (q 40:15; cf. 40:18; see eschatology) and «the flaming fire»(q.v.; q 92:14; see also hell and hellfire). At least once (q 78:40), this day of chastisement is said to be near to hand, but the precise timing of the end probably held more interest for later Muslims than it did for Muḥammad himself (see Bashear, Muslim apocalypses; see apocalypse). In sum, «this is a warner of the warners of old» (q 53:56), but the Prophet brings together an altogether unprecedented combination of vision, scripture and political action (cf. Cook, Muhammad, 35f.; Cook and Crone, Hagarism, 16f.; see scripture and the qurʾān; politics and the qurʾān). |
- Primary
- A. Bevan (ed.), The Naḳāʾid of Jarīr and al-Farazdak, Leiden 1905
- Ibn Ḥazm, ʿAlī b. Aḥmad b. Saʿīd, Jawāmiʿ al-sīra, Cairo 1956
- Ibn Isḥāq, Sīra, ed. Wüstenfeld
- Ibn al-Jawzī, Abū l-Faraj ʿAbd al-Raḥmān b. ʿAlī, Kitāb al-Quṣṣāṣ wa-l-mudhakkirīn, ed. M. Swartz, Beirut 1971
- Ibn Qutayba, ʿUyūn al-akhbār, Cairo 1925
- Lisān al-ʿArab, Beirut 1988
- Muqātil, Tafsīr
- al-Rāghib al-Iṣfahānī, Mufradāt
- Ṭabarī, Tafsīr, Cairo 1954-7
- id., Taʾrīkh, Leiden 1879—1901
- Secondary
- T. Andrae, Mohammed. Sein Leben und sein Glaube, Göttingen 1932
- S. Bashear, Muslim apocalypses and the hour. A case study in traditional interpretation, in ios 13 (1993), 75-99
- M.M. Bravmann, The spiritual background of early Islam. Studies in ancient Arab concepts, Leiden 1972¶
- M. Cook, Muhammad, Oxford 1983
- id. and P. Crone, Hagarism. The making of the Islamic world, Cambridge 1977
- Horovitz, ku
- Jeffery, For. vocab.
- Nöldeke, gq
- U. Rubin, The eye of the beholder. The life of Muḥammad as viewed by the early Muslims, Princeton 1995
- id., The shrouded messenger. On the interpretation of al-muzzammil and al-muddaththir, in jsai 16 (1993), 96-107
- Speyer, Erzählungen
- W.M. Watt, Muhammad at Mecca, Oxford 1953
- Wensinck, Concordance
- G. Widengren, Muḥammad, the apostle of God and his ascension, Uppsala and Wiesbaden 1955